Теперь я с трудом ориентировалась на собственной кухне. Свекровь перегруппировала утварь так, как ей привычно. И нельзя было не признать, что в новой расстановке появились логика и шарм. Мне бы не пришло в голову завести прозрачные контейнеры для разбросанных мелочей, перемолоть раскрошенные крекеры в панировочную смесь и развесить по стенам лук и чеснок в чулках.
Но главное отличие этой квартиры от моей было в появлении «детской защиты». На углах стола и шкафов обозначились белые полусферы из мягкого пластика. На косяках – прорезиненные нашлёпки. Ящик с бытовой химией закрывался теперь большой прищепкой, которую надо хитро отогнуть, чтобы насладиться идеальной композицией внутри. На дверях торчали антихлопательные язычки.
Полный комплект детской защиты был подарен нам тогда, когда Кьяра только училась ползать. Он так и лежал не распакованным из-за моего варварского убеждения, что в мире неисчислимо больше опасностей, чем те, что мы можем предупредить. А по правде говоря, мне было просто некогда всем этим заниматься.
Свекровь же не разделяет моего фатализма. Её жизнь состоит в попытках подстелить соломку везде, где возможно. Когда мы едем на вокзал, она набивает наши рюкзаки крекерами на случай задержки поезда. Когда отправляемся куда-то на машине, в багажнике перекатываются бутылки питьевой воды, в бардачке гремят таблетки от укачивания, а у меня на коленях лежит карта с отмеченными местами заторов, радаров и дорожных работ. Когда мы идем гулять в «центр» деревни, приходится брать отдельный рюкзак для вещей «на всякий случай» – зонтика, солнечных очков, крема от солнца, спрея от комаров, карты постоянного покупателя супермаркета «Казино», панамки, бальзама «Арника» от синяков и царапин, компаса, дождевика… И это не считая постоянных сводок гидрометцентра, которые она присылает по смс.
Кто хоть однажды становился объектом столь обволакивающей заботы, поймёт, как хочется назло ей заблудиться, обгореть, промокнуть и быть искусанным комарами. Ведь это не просто кража времени и энергии – это покушение на мировоззрение. И порой я сама едва сдерживаюсь, чтобы не прервать поток напутствий и предостережений чем-нибудь вроде «Замолкни, старушка!».
– Знаешь, у этого крема для сосков какой-то странный запах, – сказала как-то свекровь, вертя в руках тюбик с «Бепантеном», где «бепантен» было написано кириллицей. – Он пахнет бензином. Ты прочитала состав прежде, чем использовать?
– Зачем, если из всех ингредиентов я понимаю только слова «вода» и «ароматизатор»? – ответила я шутливо. – Потом, вы же знаете, у нас в стране всё делают из нефти.
– Но надо же быть осторожней, речь идёт о здоровье ребёнка…
– Пусть привыкает, – сказала я. – Ему ещё долго жить с такой нерадивой матерью.
Это выглядело невежливо, да. Но какой вежливости можно требовать от человека, которого денно и нощно пытают? Венсан ел всё то время, что не спал. Как будто девять месяцев в утробе его морили голодом. Поэтому он не просто ел – он мстил. Каждые три часа он пил молоко с кровью напополам, потому что разжевывал мои соски до месива. Я рыдала, смазывала раны «Бепантеном» с запахом бензина и едва успела восстановить запасы собственной лактозы наспех проглоченным йогуртом, как Венсан разлеплял глазки и начинал призывно чмокать губами.
Однажды вечером Гийом принёс сногсшибательную новость: его коллега Оскар в свободное от работы время изобрёл лыженоску и даже оформил на неё патент.
– Гениально просто! – Гийом набросал на самоклеящейся бумажке три перекручивающиеся дуги. – Смотри, вот сюда вставляются лыжи, сюда – палки, а это крепится на липучке. Изготовление прототипа обошлось в четыре евро. И с ним он поехал в Китай…
В моей голове мгновенно включились несколько устройств: диктофон, преобразователь услышанного в текст и калькулятор, который, суммировав печатные знаки и умножив их на трудозатраты, вычислил, за сколько можно будет продать материал «Секрету фирмы». История успеха – это очень популярный жанр, «Золушка» для взрослых. Особенно если это большой успех в малых предпринимательских формах, то есть таких, где не требуется стартового капитала.
– У него уже двадцать заказов от магазинов спортинвентаря и центров проката. Шьёт в Китае за полтора евро, а заказчикам поставляет по тринадцать за штуку. Думаю, надо инвестировать в его проект. Я чувствую, это золотая жила.
В этот момент из кроватки послышалось ворочанье. Устройства у меня в голове тут же вышли из строя, скелет статьи рассыпался и стал горкой праха. Мне сделалось невыносимо от мысли, что придется поднять кофту, отстегнуть чашечки специального лифчика для кормящих, отлепить ватные компрессы и приложить к несохнущим ранам эту безжалостную машину с двумя бритвенными лезвиями вместо десен. Она высасывала из меня всё, даже мозг. Она высасывала из меня саму жизнь, самую мою самость.
Переход к слезам у меня теперь стал внезапен: вот я нормальная, а через мгновение обнаруживаю себя с ручьями вдоль щёк.
