Пока приехавшие по случаю бабушка с дедушкой кудахтали над новеньким внуком, я с интересом наблюдала за дочерью. Эксперимент прошёл чисто. Старшее поколение занималось ею целый месяц, и я никак не могла изъявить своё несогласие с чужими методами воспитания. У Кьяры появилась привычка складывать трусы вчетверо и странный ритуал омовения, начинающийся с шеи и заушных впадин. Она вытянулась, потемнела кожей и посветлела волосами. Но главная метаморфоза была глубже. В ней появилось что-то, что не зависело от меня. Если раньше я знала происхождение каждой царапины, гримасы и привычки, то теперь нитка истории отматывалась назад не до конца, не до катушки, а до какого-то узелочка, дальше которого дёргай не дёргай – не вытянешь. В дочке появилась интрига, тайна, и из-за этой тайны она теперь с каждым днём будет всё больше отличаться от меня. Это сделало её вдруг ужасно интересной. Я порадовалась тому, как мудро принимаю взросление дочери, ведь оно как раз и заключается во взаимном отдалении. Для многих матерей это становится поводом для расстройства, а я, наоборот, чувствовала облегчение, как будто передоверила ручное управление какой-то мудрой программе-автопилоту.

Вот поэтому так важно правильно выбрать ребёнку отца, думала я, беззвучно роняя слёзы на Кьярин пробор. Чтобы в этом тревожном открытии – она больше не совсем я, а я плюс ещё кто-то – всё равно была радость узнавания. Мужнина манера изводить пачку носовых платочков за день, дедова неусидчивость, поучительная интонация свекрови или привычка разговаривать с телевизором, перекинувшаяся к ней от прабабушки по отцовской линии…

За обедом Кьяра ловко орудовала ножом и вилкой и, расправившись с основным блюдом, деловито осведомилась: «А что на десерт?»

– Кьяра, ты слишком быстро глотаешь и недостаточно долго жуешь, – охладила её Беатрис. – Надо жевать каждый кусок как минимум семь раз, а лучше двадцать восемь. Вот так: ам-ням-ням…

– Замолкни, старушка, – отозвалась дочь.

Я поперхнулась потрошком.

– Кьяра! Что за выражения! Разве можно так говорить бабушке?!

– Дедушка говорит, – невинно пожала плечами она. – И ещё он говорит, что говорить с набитым ртом нехорошо.

Жан прятал глаза и ухмылялся, как мне показалось, горделиво. Я обернулась к дочери:

– Так, Кьяра, я сейчас очень серьёзно скажу. Не смей никогда такими словами обращаться ко взрослым, слышишь? Даже в шутку. Это очень невежливо. Поняла?

– Ухум, – легко согласилась дочь. – А дедушке можно?

– Я не могу делать дедушке замечания, потому что, во-первых, он старше, а во-вторых, у него для этого есть своя мама.

– Мэмэ Марион? – удивленно переспросила Кьяра. – Папѝ, мэмэ Марион делает тебе замечания?

Дедушка горько кивнул.

– И даже иногда порет.

– Как это? – заволновалась дочь.

– Ну как, ремнём по попе!

И он любя наподдал ей по мягкому месту. Все дружно смеялись: Жан – возможности замять неловкую ситуацию, Кьяра – своему счастью не знать ремня, Гийом – смеху Кьяры, Беатрис просто за компанию. А я вдруг подумала, что, возможно, не все изменения, произошедшие в дочери без моего участия, приму без возражений.

***

Под влиянием свёкров преобразилась не только Кьяра. За три дня, что они хозяйничали в квартире, в ней наступил полный феншуй. Жан разобрал балкон – выкинул дохлые растения, утилизировал заплесневевшую землю, фигурно вырезал недостающий кусок искусственного газонного покрытия в западный угол. Он как-то лихо подпилил двери в туалете и ванной, и теперь они, захлопываясь, делали «клак!», как настоящие. Он высверлил глазок и привинтил щеколду на входную дверь, чтобы шепелявые попрошайки перестали приходить средь бела дня и разводить меня на деньги. Он вмонтировал в потолок коридора светодиоды. Он забелил отметины, которые наше броуновское движение оставило на косяках, обоях и плинтусах. Он натёр воском паркет в том месте, где мы… это история со множеством деталей, но если резюмировать: Гийом воткнул освежитель воздуха в розетку вверх ногами, из него вытекло аж три эфирных масла, разлилось по полу и успело застыть к нашему возвращению. Когда я увидела липкую лужу на свежеполированном паркете, то принялась яростно скоблить её ногтями, сняв вместе со слоем подсохшего эфирного масла лаковое покрытие. Если бы не Жан, гореть нам в аду квартиросъемщиков.

Беатрис тоже не бездельничала. В ящике с бытовой химией моющие средства были выстроены по росту, от малого к большому, под каждой шеренгой приклеена уточняющая бирка. В ящике с нижним бельем трусы были выглажены, сложены вчетверо и организованы в линейки от светлого к тёмному. Как в пантоне, по оттенкам. Оказалось, у меня есть бирюзовые трусы – очень своевременное открытие, я как раз собиралась такие купить. Холодильник сверкал и приятно пахнул. На моей прикроватной тумбочке лежали вырезки из журналов: как правильно чистить зубы детям, симптомы недостатка витамина А в организме и правила стирки деликатного белья.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги