В данном случае своей фразой я избавлял Коровина от необходимости объяснять мне вещи, касаться которых ему очень не хотелось. А так выходит, что я уже осведомлен и, таким образом, с Руслана Архиповича снимается значительная часто ответственности.
Что же касается небезызвестной фирмы «Кунц», то эти ребята еще несколько лет назад примеривались к нашей родной нефти.
В печати был поднят фурор насчет того, что Запад нам поможет, что «Кунц» ― фирма солидная и дружбе нашей теперь не будет конца. Если, разумеется, удастся договориться по нефти.
В тот раз ни фига не удалось.
Чиновники наших департаментов ездили в Голландию как к себе на работу.
Но переговоры затягивались и, в конце концов, зашли в тупик.
Голландцы честно призналась, что не смогут выполнить все экологические требования в наших условиях. А менять условия тогда никто не собирался.
Теперь же времена изменились.
То, что можно было вчера ― нельзя сегодня. Но и наоборот тоже, не будет об этом забывать.
На сегодняшний день существовало такое количество федеральных и местных законов, что можно было преспокойно выбирать между ними, так как имелась почти стопроцентная вероятность прямо противоположного толкования тех или иных понятий.
И когда Коровин произнес слово «Кунц», то я допетрил, что наши власти не намереваются ограничиваются убийством двух вислоухих одной пулей, а наметили уже и третьего и теперь расставляют зайчат в колонну, чтобы было удобнее палить.
Первых двух зайчат, которые помирают от выстрела ― отмена конкурса ― я уже определил для себя давно. Это организация народного недовольства законодательной властью и получение в бесконтрольное пользование вожделенных нефтяных скважин.
Но я хорошо усвоил для себя, что сами они это дело не потянут. Значит, нужна какая-то структура, которая будет работать на них.
И тут появляется заяц номер три ― очень жирная зверюга в лице голландской фирмы «Кунц».
Если скважины останутся в госсобственности, то абсолютно никто не сможет помешать нашим властям привлечь для разработки месторождений голландцев, наплевав на все экологические нормы.
― Получается, Руслан Архипович, ― констатировал я, ― что вы крайний. При любом раскладе. Если «Кунц» работает, то вы отвечаете за несоблюдение экологических нормативов и слетаете со своего кресла со стопроцентной вероятностью. На ваше место сажают другого и он мотыляется еще с годик, пока не следует за вами. Кажется, на новом языке это называется «болтанкой»?
― Да-да, ― кивнул Коровин. ― Крайнего назначают, потом снимают и на его место идет новый «смертник». И так, пока не изменится ситуация.
― Выходит, что наши интересы тут совпадают, ― улыбнулся я. ― И, думаю, мы сможем сообща как-то направить события по нужному нам пути ― я имею в виду изменение повестки дня в Думе или срыв заседания.
― Но сначала надо разобраться с Гайденко, ― поправил меня Коровин. ― Когда вы сможете познакомить меня с бумагами?
― Да хоть сейчас, ― я достал из кармана ксерокопии записок Соломатина.
Коровин нервно схватил листки и, нацепив на переносицу окуляры, стал жадно вчитываться в криво усыпавшие бумагу строки.
Пробежав их вдоль и поперек два раза, Руслан Архипович поднял на меня глаза, приспустил на переносице очки и раздосадованно спросил:
― Это все?
Я развел руками.
― Тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы убить человека. Кстати, Руслан Архипович, любой обладатель этих бумаг тоже, считайте, находится под прицелом. Так что делайте выводы.
Коровин машинально оглянулся, но прицела в обозримой близости не обнаружил.
― Знаете, мне кое-что пришло в голову, ― неожиданно произнес я. ― Смотрите, что получается: на листке перечислены фамилии чиновников из разных ведомств. Митрофанов, Каковкин и Бучарский ― это из пресс-службы губернатора, правильно?
Коровин кивнул.
― Бутылин из мелиорации, Масленников ― это, кажется, строительство?
― Его перебросили на культуру, ― поправил меня Руслан Архипович.
― А вот фамилия Шмоткина вычеркнута, ― продолжал я размышлять вслух. ― Он что, умер? Или ушел на пенсию? Впрочем, нет, Лузакин ― тот на пенсии, а в списке все равно числится.
― Шмоткин не умер, ― задумчиво произнес Руслан Архипович.
― Вот тут еще зам по транспорту Казакбаев вычеркнут, ― заметил я. ― Что связывает Шмоткина и Казакбаева, как по вашему?
― Ну, жены у них умерли недавно, ― напряг память Коровин. ― Больше ничего.
― Жены? ― образовался я. ― А скажите мне, Руслан Архипович, все ли перечисленные здесь господа женаты? Посмотрите повнимательнее.
Коровин снова изучил список с фамилиями и удивленно поднял на меня глаза.
― Да, вы совершенно правы, ― констатировал он. ― Все перечисленные здесь работники госаппарата действительно, женаты.
― Значит, Гайденко действует через жен, ― заключил я. ― Или...
― Или что? ― Коровин снова поглядел на меня поверх очков.
― Нет-нет, Руслан Архипович, это я просто размышляю вслух, ― быстро ответил я.
Мне покамест не хотелось просвещать Коровина насчет Елены и Максима.
Когда по жизни приходится иметь дело с такими зубрами, как Коровин, всегда хорошо иметь про запас лишний козырь ― это я твердо для себя усвоил.
