«Нет, что-то тут не то, – продолжал рассуждать я. – Нужно купить что-нибудь грандиозное, тогда я, возможно, почувствую радость». Тут я немедленно приобрел себе шикарный дом на морском побережье в Испании или где-нибудь на островах. Немного побродив по комнатам и полюбовавшись новым видом, я тут же затосковал по своему морю и по своим местам, дорогим моему сердцу. Пришлось вернуться на родину и купить дом на берегу Черного моря, с бассейном, теннисным кортом, баней и так далее. Однако оказалось, что бассейн мне не нужен, ибо что может быть лучше естественного бассейна – моря? Теннисные корты, просторные комнаты, баня? Тем более. Ведь блаженнее хорошей пробежки по горам до седьмого пота и купания в горных родниках на земле ничего нет! И тут меня вообще стал тяготить этот большой дом. «Зачем он мне? Разве моя маленькая, покосившаяся глинобитная лачужка в Горном с печуркой, кривыми стенами и потолками хуже? Да уютнее и сказочнее моего домика нет ничего на свете!» – стал я вдруг выступать в защиту своего домика, будто стоял на кафедре и передо мной было много тех, кто спорил со мною. Несколько часов я провел в таких мучительных размышлениях, борениях и спорах. Я покупал себе дорогую машину, а через минуту уже понимал, что она мне не нужна, приобретал тысячи разных полезных в быту вещей, но через две минуты обнаруживал, что позарез они мне не нужны. Это превратилось в конце концов в настоящую пытку: что бы я ни приобретал, что бы ни покупал – обнаруживалось, что в принципе у меня и так уже все есть и что никакая покупка реально не изменит моей жизни, не осчастливит и не порадует так, как казалось мне прежде. Я обошел все самые красивые и дорогие магазины, набрал горы покупок, а вслед за тем вернул все на место.
В итоге в концу ночи я поднялся на вершину горы, наполовину съеденной морем, и стал у кромки обрыва, когда на востоке появилось розовое свечение. Последний раз я взглянул на жемчужину, которая украла у меня сегодняшнюю ночь, измотала нервы, а главное – обнажила всю иллюзорность богатства, которой живет почти все человечество и которой и я был, оказывается, заражен.
– Люди скажут, что я безумец! – сказал я сам себе, когда с неистовой силой швырнул жемчужину в море. – Пусть я буду безумцем – для меня это дело привычное и обыденное. И то, что я выбросил целое состояние в море, нисколько не противоречит, а напротив, подтверждает мою ненормальность.
Мне вдруг стало так легко, радостно и спокойно, будто я только что сбросил с себя цепи, покинул узилище, и свобода, эта сладкая, бесконечно радостная свобода, вновь ворвалась в мою жизнь, как свежий воздух в душное помещение, и вернула все на свои места. Я понял, как безмерно я люблю то, что имею! Что я самый счастливый человек на земле, но не подозреваю об этом, вернее, конечно, иногда понимаю, но не осознаю в полной мере того, насколько я счастлив.
Весь день я проспал как убитый. Сны были яркими и тяжелыми: то я видел себя с Дельфанией в море, то бродил по магазинам, делая гору покупок, которые, когда я их доставлял домой, превращались в старые вещи, картонные коробки и оберточную бумагу. Потом я нырял за жемчужиной, но мне попадались лишь крабы и консервные банки. Я открыл глаза, когда снаружи уже начало смеркаться, и разбудило меня чье-то присутствие – это была Дельфания. Она лежала рядом и, опершись на локоть, глядела на меня.
– Как ты меня напугала, Дельфи! – произнес я охрипшим голосом, который после сна еще не принял свой нормальный тембр и еще не подчинялся моей воле.
– Я наблюдала, как ты спишь, – улыбнулась она.
– Нельзя смотреть на людей, когда они спят. Это дурная примета.
– Я не верю в приметы, я люблю тебя. Что у тебя с рукой, почему она обмотана?
– Попытка сдержать эмоции.
– Дай мне взглянуть. Я исцелю тебя, я умею.
– Уже все в порядке, и я не хочу, чтобы ты ее лечила. Это будет мне памятью о тебе, – сказал я, хотя понимал, что ответ мой был глуп, ибо и без шрама на руке я не то что не забуду эту пришелицу из моря, но даже теперь не знаю, как буду жить без нее. – Не смотри на меня, у меня заспанный вид, я пойду умоюсь.
– Я сама тебя умою. Я принесла водоросли, которые освежают и омолаживают. Ты лежи и не вставай. Я все сделаю сама.
Я согласился принять оздоровительные процедуры от рук Дельфании. Она растирала растение в ладонях, а потом появившейся при этом влагой массировала мое лицо, грудь, руки, спину. Постепенно бодрость и жизнь вливались в мое тело и мышцы. И когда я почувствовал себя в тонусе, то есть способным общаться, я сказал:
– Я выбросил твою жемчужину в море. Прости меня, Дельфи, но я совершил это не потому, что не принял твой подарок, а оттого, что я отказался от богатства.
Дельфания слушала меня без эмоций, продолжая массировать.
