Я не могу вернуться в больницу — сейчас и речи о том нет, поэтому я набираю Алькин номер. Она берет трубку сразу, и я с места в карьер беру быка за рога:
— Слушай, твой брат же в поликлинике работает? Он может мне закрыть больничный? Очень надо.
— В принципе, да. Он, конечно, узист, но если я его попрошу, сможет договориться с терапевтом. Тебе срочно надо?
— Сегодня.
— О, это уже посложнее. Сейчас попробую ему позвонить. Жди.
Если раньше меня обескураживали возведенные ею между нами границы, то сейчас они играют мне на руку: она не особо распространяется о своей личной жизни, но зато и не лезет мне в душу. Идеально. Меня, конечно, грызет, сама мысль о том, что в данный момент я считаю характер наших отношений с Майкой слишком обременительным — она бы непременно хотела знать, что случилось, почему я расстроена и чем мне можно помочь, — но я утешаю себя тем, что однажды ей все расскажу. Просто не сейчас. Не хочу переживать этот позор заново.
Алька перезванивает уже через десять минут, когда я снимаю сапоги в квартире.
— Порядок. Я тебе фото перекинула с номером листка нетрудоспособности, его потом в отделе кадров нужно будет показать.
— Вы меня очень выручили. С меня коньяк.
— Это уже дача взятки, — она хохочет. — Забей, просто дружеская услуга. Кстати, я тут Тимуру твой номер телефона дала, ничего?
Ах, вот откуда он его узнал.
— Да, без проблем.
— Хорошо, а то я немного беспокоилась. Мне показалось, что у тебя там с твоим доктором все на мази, а тут третий лишний…
Мое сердце болезненно сжимается, но я нахожу в себе силы ответить:
— Нет, ммм… В общем, не срослось.
— А, да? Жаль, — пауза. Я уж было решила, что она сейчас по обыкновению попрощается и положит трубку, но Алька меня удивляет, — слушай, а не напиться ли нам?
Я настолько ошарашена, что замираю на полпути в ванную.
— Эээ, почему бы и нет? Можем пойти куда-нибудь, а можем у меня на квартире посидеть.
— Давай у тебя, — ориентируется она, — заеду к тебе сегодня после работы, жди. Пойду у третьей нашей спрошу, с нами она или нет.
Третья, естественно, с нами. Она подтверждает, что будет вечером, и я, с некоторым стыдом оглядев бардак, устроенный мной за несколько дней дома, принимаюсь за уборку.
Алька приезжает в начале седьмого. Пихает мне в руку пакет, из кого-то что-то позвякивает и наклоняется, чтобы снять каблуки.
— Свалила пораньше, — сообщает она, — хотя, какое пораньше? Мы по идее до трех работать должны, а не до восьми. Я как раз одевалась уже, чтобы выходить, а тут нелегкая котика принесла. Он на меня так глазками похлопал удивленно, мол, куда это ты в такую рань собралась? Я ему — все, на сегодня мой рабочий день окончен, баста. Знаешь, что он мне говорит? «Рисковая ты женщина», говорит, прикинь?!
Я хмыкаю: классика жанра. Кажется, вместе с Алей с нами сегодня незримо будет присутствовать и дух ее начальства.
Не успевает Алька пройти на кухню, как появляется Майка. Она вручает мне еще пакет со словами:
— Я же знаю, что кроме меня никто закусками не озаботился, так?
— Так, — смеется Аля, — я привезла только бухло. И чипсы. Чипсы за закуску считаются?
— Чипсы это снек, они подходят под просмотр фильма, но никак не для выпивки.
— Не знаю, не знаю, к примеру, с пивом они отлично идут.
— А что, мы будем пить пиво?
— Нет, водку, — Алька смеется, — шучу! Видели бы вы свои вытянувшиеся лица!..
Мы деловито и со знанием дела готовимся к попойке. Я мою и нарезаю фрукты, Майка возится с хлебом, сыром и колбасой, Алька роется на кухне в поиске бокалов.
— Слушай, бокалов нет, хотя рюмочки имеются, серьезно?
— Квартира съемная, — я жму плечами, — тут до меня столько народу жило. Скорее всего, рюмки от вахтовиков остались.
— Ну да, ну да, — дразнит она меня, — сделаем вид, что поверили. Слушайте, ну ведь и в самом деле, не из чашек же вино хлебать?
— Чашек тоже нет, только стаканы, возьми вон оттуда.
— Как вы до своего возраста-то дожили, такие к жизни неприспособленные, а? Я тебе бокалы на новый год подарю…
Наконец, стол накрыт. Я удовлетворенно окидываю его взглядом, затем смотрю на подружек:
— Милости прошу!
Повторного приглашения не требуется. Обмениваясь одобрительным мычанием и угуканьем, мы вначале утоляет голод, а уж затем приступаем к попойке.
— Вот скажи, — тянет Алька после четвертого стакана, — зачем вообще эти мужики нужны?
— Кто-то же должен менять в доме лампочки?
— Только если ради этого, — она хмыкает. Задумчиво смотрит на бутылку, затем выдает, — прикиньте, я узнала, что мой шашни крутил параллельно еще с одной. — Она внезапно хохочет, — а знаете, как узнала? Она мне написала, мол, отвали ты уже от него, сколько можно уже ему нервы трепать? Я в неполадках, давай ей перезванивать. Она берет трубку — и давай на меня говно вываливать. Знаете, что он ей плел? Что я его жена, что между нами давно ничего нет, но я не даю ему развод и шантажирую его нашими детьми. Нормально, а?
Моя челюсть падает вниз.
