— Зинуля! Ты устала, мы с Нилом устали… Давайте не будем сейчас мотать друг другу нервы, — пытался защищаться Фёдор. — Твой посыл понятен всем. Ты думаешь, что кто-то, узнав о нашем намерении задержать Панаётис, расправился с ней до того, как мы прибыли по адресу? Но, Зиночка, этого не может быть! Никто из нас никого не предупреждал! Сама подумай! Включи же, в конце концов, голову — знали только ты, я, Нил, Молин и Эмма. Хорошо, перефразирую вопрос: кому из вышеперечисленных ты не доверяешь?!
Они снова, как и шесть часов назад, сидели в машине около въезда в санаторий.
Князева поджала губы и, глядя в одну точку, раскачивалась на сидении взад-вперёд.
— Зарекался с бабами работать! — снова заговорил Кольцов. — Отставить истерику! Мы во всём разберёмся! Обязательно разберёмся! Мне ребята из Загорской области завтра отзвонятся. Говорят, есть кое-что интересное…
— Фёдор! Остановись! — взяв себя в руки, произнесла Зинаида. — Ты реально сейчас хочешь спать поехать?
— Представь себе, хочу! — огрызнулся напарник.
— Ты что, не понимаешь, что Эмма в опасности?! Её заставляли молчать…
— Её Эллада заставляла молчать, это Эллада её шантажировала… Это Панаётис была тем Эдом, о котором ты слышала. Она — он, ну ты поняла… А в прошлом у неё — помимо музыкальной школы — спортивная секция по кикбоксингу… Ты же сама все материалы час назад в отделении смотрела. У неё в квартире целую видеотеку компромата нашли… Уверен, там есть всё, что после утилизации освободит от шантажа и Шталь, и Синельникову, и ещё кучу разных женщин. Наоборот, Эмме больше нечего бояться!
— Это что получается? Небесная кара свершилась?! — аргументы друга Зину не успокоили.
— Называй как хочешь! Вон, смотри, Нил уже засыпает… Если ты сейчас из машины не выйдешь, я отвезу вас с ним к себе, а там — как хотите… Хотите — валетом на диване укладывайтесь, хотите — на полу в прихожей, я лично — в кроватку и спать.
Зинуля растолкала Моршина, и они поплелись в сторону корпуса.
Безумный день!
Сложный и незаконченный…
В номере был наведён идеальный порядок. Вещи из чемодана, брошенного утром прямо на кровати, разложены по полкам и развешаны на плечиках. Все цветы, подаренные несколько дней назад Святом, отсортированы, подрезаны и переставлены в большую вазу на столе. Постельное бельё и полотенца — всё дышало новизной.
На прикроватной тумбочке лежали конверт с крупным логотипом санатория и небольшой свёрток в подарочной упаковке, украшенной замысловатым бантиком.
Первым делом Зиночка ознакомилась с содержанием письма, которое она тут же вынула из конверта.
Зиночка покрутила в руках продолговатый глянцевый сертификат и посмотрела на часы — половина двенадцатого ночи.
Плевать на приличия! Безопасность дороже!
Зинуля набрала номер Эммы.
— Зина! Я очень боюсь, — прошептала в трубку Шталь. — Гриша уехал к матери с ночёвкой, а я дома одна…
— Лучше бы ты с ним уехала, — произнесла Зиночка.
— Она меня не любит, — всхлипнула Эмма. — Она считает, что Грише нужно было жениться на молодой, которая родит ему детей.
Зина не стала развивать тему мужской несостоятельности Григория, связанной с полутора центнерами лишнего веса, сейчас это было не к месту.
— У тебя деньги есть? Тысячи три-четыре? — по-деловому спросила она.
— Есть, — недоумённо ответила Шталь.
— Тогда срочно вызывай такси и приезжай в «Грёзы», я тебя встречу! Поняла? — слова прозвучали как не терпящий возражения приказ.
— Хорошо! — облегчённо выдохнула Эмма. — Жди в течение часа…
