– Звонила Тучкова. Она нашла деньги. В большой спортивной сумке на антресоли. Но самое интересное, ей только что позвонил какой-то человек. Незнакомый. Сказал, что хорошо знал ее мужа и что у нее дома храниться кое-что, что принадледит ему. Предложил встретиться. Подъедет к ней через пару часов. Она согласилась, но потом засомневалась и позвонила мне. Звонок показался ей странным.
– Федотов?
– А ты как думаешь? Поехали, нужно опередить его. А то как бы он не отправил на тот свет и вдову…
Следующей и последней жертвой тщательно обдуманного плана стала вдова.
Смерть не застала ее врасплох.
Она не настигла ее в подворотне в образе какого-нибудь быдла, и не швырнула ее под колеса автомобиля, которым управлял пьяный сынок местного воротилы.
Она также не поразила ее сердечным приступом или внезапно упавшим на голову кирпичом.
Смерть уютно расположилась в ее квартире и, сидя на старом продавленном диване с порванной во многих местах обивкой, смотрела на вдову задумчивым взглядом.
Смерть даже позвала ее нежно по имени и сказала:
– Поди сюда!
Вдова, которая вертелась перед зеркалом, обернулась, и оборвав на полуслове какую-то модную песенку, сказала:
– Не дури. – но в ее голосе не было раздражения. А только довольство, вызванное тем, что ее домогаются.
Но Смерть не отставала. Она выразительно похлопала ладонью по дивану.
Вдова счастливо вздохнула и, шаркая тапочками со смятыми задниками, подошла и уселась к Смерти на колени. Смерть смачно поцеловала ее в губы, и при этом у вдовы слегка закружилась голова.
Сильная широкая рука скользнула под подол цветастого халата, погладила полное бедро.
Вдова игриво хлопнула Смерть по руке.
– Сначала дело.
– Ты права. Где деньги? – теперь у Смерти был деловитый голос.
– Сейчас принесу. – Женщина пошла в коридор. Из коридора она крикнула:
– Обожаю эту песню! Сделай погромче! – и замурлыкала, копаясь на антресолях: «Я знаю точно, невозможное – возможно…»
– Похоже, ты не выносишь тишины… – проворчала Смерть, прошла в маленькую спальню с неприбранной постелью и прибавила громкость на телевизоре.
Вдова вернулась, бросила черную спортивную сумку на кровать. Из сумки выпали пачки купюр в банковской упаковке.
Смерть покосилась на деньги. Спросила:
– Не жалко отдавать? Все-таки такая сумма…
И Вдова, которая никогда не видела больше тридцати тысяч рублей, легкомысленно махнула рукой:
– Разве это деньги? – и добавила, презрительно улыбнувшись. – Мелочь…
– Ты права. – снова сказала Смерть. – Похоже, ты всегда права. Все-таки придется тебя поцеловать. – и склонилась на вдовой, которая подумала в этот момент: «Почему бы и нет?» и ответила на поцелуй Смерти.
Это был такой страстный поцелуй, такие крепкие объятья, что вдова задохнулась.
Но сжимавшие шею сильные, ласковые руки мешали сделать вдох, не давали глотнуть воздуха. Лицо у вдовы налилось кровью, глаза выкатились из орбит, она несколько раз судорожно схватила Смерть за руки, а потом повалилась мешком на кровать.
Смерть посмотрела на нее внимательно. Поднялась с кровати. Сделала самую большую громкость на плазме. На большом экране мелькало моложавое лицо с эспаньолкой.
Смерть покачала головой, поправила вдове волосы спадавшие на лоб, вытерла подолом халата дистанционку и сунула в руку вдове. Теперь она была довольна.
– Прощай. – тихо сказала Смерть, глядя на вдову. – Было приятно иметь с тобой дело.
И ушла…
У квартиры Тучковой было небольшое столпотворение.
Мужчина маленького роста, с красным лицом, в разношенных спортивных штанах и огромной не по размеру футболке, с ожесточением бил по двери кулаком. Рядом с ним стояли две женщины с недовольными, хмурыми лицами и изредка бросали друг другу короткие фразы:
– Безобразие!
– Рехнуться можно!
Мешков раздвинул их и подошел к двери.
Дверь подвергалась двойному испытанию. С одной стороны она содрогалась от методичных ударов коротышки, с другой дрожала от оглушающих звуков орущего во всю мощь телевизора. За дверью раздавался пульсирующий ритм какого-то современного танца, так что казалось, что внутри проходит зажигательная, молодежная вечеринка, и это было очень странное ощущение, потому что в квартире жила одинокая, не слишком молодая вдова и шел пятый час вечера.
– Что случилось? – спросил Мешков, и человечек, не прекращая молотить по двери, злобно бросил через плечо.
– А вы кто такие?
– Полиция.
Рука замерла в воздухе. Коротышка повернулся к соседкам и спросил:
– Кто вызвал полицию?
Женщины растерянно переглянулись между собой, пожали плечами.
– Что здесь происходит? – Мешков посмотрел на мужчину.
– Да вот… – человечек отошел от двери, показал на нее рукой. – Слышите как орет?
– Сил нет! – встряла одна из женщин, старушенция деревенского вида, в белом платке и фланелевом халате. За спиной у нее осталась стоять уже знакомая Мешкову Виолетта в своем ярко-розовом спортивном костюме, только сегодня вместо пышной прически на голове у нее были бигуди. – Стены дрожат.
– Давно стучите? – спросил Мешков соседа.
– Да уж минут как десять.
– Молоток есть?
– Хотите взламывать дверь? – сообразил коротышка.
– Так есть или нет?
