— Это была бы еще одна улика против меня. Я же чувствовал, что с этими часами дело нечисто. Особенно когда Аляска велела ничего не говорить Уолтеру. Расскажи я тогда копам, закопал бы себя еще глубже. Что это за история с кражей?
— Отец Аляски обчистил ее счет, — объяснил Гэхаловуд. — Она хотела отомстить или по крайней мере возместить убытки. Значит, Аляска сказала, что эти десять тысяч долларов предназначались Льюису Джейкобу?
— Да. Я думал, она из кассы стащила, но она не стала распространяться. Спросите у Льюиса.
— Именно это мы и собираемся сделать.
Эрик Донован попал в переплет, вынужден был молчать и тем самым затруднял расследование. Все, что он мог выложить полиции одиннадцать лет назад и что позволило бы взглянуть на дело под другим углом, усугубило бы его положение. Сходным образом отец Аляски, так сказать, попал в собственную ловушку. Оба таились, боясь последствий, и тем самым покрывали убийцу Аляски. Оба хранили преступное молчание. Вскоре нам предстояло узнать, что и с Льюисом Джейкобом дело обстояло так же.
Льюис в тот день был дома. Мы нашли его у крыльца, он сидел в деревянном садовом кресле “адирондак”, типичном для Новой Англии. Встретил он нас приветливо.
— Продвигается следствие? — спросил он.
— Да, — ответила Лорен. — И у нас есть один вопрос относительно Аляски, на который вы наверняка ответите.
— Рад буду вам помочь. Пойдемте в дом, там будет удобнее. С женой познакомитесь, она любит гостей.
— Льюис, это конфиденциальный разговор, — предупредила Лорен.
Он только хмыкнул:
— Мы полвека женаты, мне нечего от нее скрывать. Филис меня знает как облупленного. У меня от нее секретов нет.
И тем не менее секреты были. С некоторыми секретами проблема в том, что люди в итоге сами о них забывают. И в один прекрасный день они выплескиваются через край, как из переполненной клоаки.
Филис Джейкоб была на кухне.
— Дорогая, это по поводу дела Аляски, — сказал ее муж.
— Продвигаетесь? — спросила Филис Джейкоб; судя по радушному тону, она была явно рада гостям.
— Да, мэм, — ответил Гэхаловуд. — Мы пришли спросить у вашего мужа, почему в начале девяносто девятого года он потребовал от Аляски заплатить ему десять тысяч долларов.
Филис Джейкоб остолбенела. Супруг сломался сразу, сел на стул и закрыл лицо руками. Гэхаловуд повторил вопрос:
— В январе девяносто девятого года Аляска заложила ценные часы за десять тысяч долларов, которые была вам должна. Что случилось, мистер Джейкоб?
— Что случилось, Льюис? — повторила жена.
— Случилась одна неприятность на заправке.
Льюис Джейкоб приехал на заправку ранним утром. Обычно по воскресеньям у него был выходной, магазином занималась его сотрудница Саманта Фрэзер. Саманта ему очень нравилась — молодая, привлекательная, клиенты ее ценили. Большая труженица: на неделе училась на медсестру, по вечерам работала в “Макдональдсе”, а по воскресеньям — на заправке. Саманта и Аляска были похожи, все при них. Льюис Джейкоб считал, что единственным их недостатком были их парни. Уолтер тянул Аляску вниз, с ним ее ждало заурядное будущее в Маунт-Плезант. Но Уолтер был хотя бы симпатичным. Саманта же уже несколько лет встречалась с Рикки, бывшим зеком, который ее лупил по любому поводу.
В то воскресенье Саманта позвонила Льюису Джейкобу:
— Вы должны сюда приехать, мистер Джейкоб.
— Что случилось?
— Есть проблема.
— Что за проблема?
На заднем плане раздался насмешливый голос:
— Гребите сюда, Джейкоб! У вас громадная проблема.
— Саманта, что происходит? — забеспокоился Льюис, решив поначалу, что на нее напал грабитель.
— Это Рикки, мистер Джейкоб. Нам правда надо с вами поговорить. Приезжайте, а то Рикки говорит, что иначе заявится к вам.
Льюис мигом примчался. Войдя, он увидел Саманту и Рикки за прилавком.
— Свинья! — крикнул Рикки; голос его звучал глумливо и неприветливо.
Льюис ничего не мог понять, но ком в горле не предвещал ничего хорошего.
— Вы зачем это сделали, мистер Льюис? — спросила Саманта. — Я вас считала порядочным человеком.
— Что я сделал?
Рикки ткнул ему в нос маленькую видеокамеру — он ее только что растоптал.
— Что это? — спросил Льюис Джейкоб.
— Не прикидывайтесь простачком! — голос Рикки стал угрожающим. — Эта штука была спрятана в комнатке, где девушки переодеваются. Снимаете работниц в раздевалке? Грязный подонок! Вас это возбуждает? Хотел бы я поглядеть на записи, да кассеты в камере нет. Где пленки, свинья паршивая?
— Рикки, Саманта, я здесь ни при чем, — Льюис был ошарашен. — Правда, поверьте. Не знаю, откуда взялась эта камера.
— Заткнись, говнюк! — приказал Рикки. — Мне не нужны извинения извращенца. Мне нужны бабки.
— Да, мистер Джейкоб, — вежливо добавила Саманта. — Мы хотим денег.
— Заплатите — отстану. А вот если не заплатите, спалю вашу заправку, спалю ваш дом, все спалю! Сечете фишку? И яйца вам поджарю!
Льюис Джейкоб понял, что у него нет ни единого шанса убедить Рикки, что он не устанавливал камеру в раздевалке. В тот момент у него в голове была одна-единственная мысль — избавиться от них обоих.
