На прощание Гарри крепко обнял меня, потом исчез в темноте. Я не сразу пошел за ним. Сидел на скамейке без единой мысли в голове, пока сообщение на телефоне не вернуло меня к реальности. Это Лорен прислала мне фото комода в своей гостиной: на нем красовался забытый мной вчера снимок трех кузенов Гольдманов и Александры. Картинку Лорен подписала так:
Я пустился в обратный путь и затормозил у ее дома. Ночь была теплая. Лорен ждала меня на крыльце.
– Ты где был?
– Встречался со старым другом.
– О! Cлавно прошло?
– Скорее странно.
Я волновался. Мне здесь было почти не по себе. Я поглаживал лежащий в кармане конверт, который дал мне Гарри. Там был билет на концерт Александры Невилл. Думая о ней, я погружался в воспоминания детства. Со всеми Гольдманами-из-Балтимора. Надо было перевернуть эту страницу моей жизни.
С тех пор, как мы обнаружили видеокассету, прошло три дня. Эксперты из полиции штата сумели извлечь ее содержимое, и то, что мы на ней увидели, заставило нас срочно отыскать Саманту Фрэзер.
В то утро мы мчались по городу Рочестеру в сопровождении внушительной колонны полицейских машин. Гэхаловуд, Лорен и я сидели во внедорожнике группы захвата. За рулем был полицейский, Гэхаловуд занимал пассажирское сиденье, а мы с Лорен расположились сзади. Она тайком поглаживала мне руку. Воскресенье мы провели в Кеннебанке, на пляже, забыв на несколько часов про расследование и про все треволнения. Там я наконец сумел переварить встречу с Гарри. Трудно было не думать про билет на концерт и про Александру Невилл, а когда я о ней думал, у меня возникало неприятное чувство, что я предаю Лорен. Я не знал, как себя вести, меня разрывало на части. Лорен мне очень нравилась, но достаточно ли этого?
Водитель, включив сирену, внезапно вернул меня к реальности, к нашей колонне. На след Саманты Фрэзер мы напали без труда. Плохая новость для нее: она отсидела в тюрьме. Хорошая новость для нас: ее освободили условно-досрочно, ей было предписано в определенные часы находиться дома. Жила она в сборном домике, в квартале, который в Рочестере считался опасным, поэтому мы явились туда во всеоружии.
Машины остановились, полиция быстро оцепила дом по указанному адресу. Перед ним на пластиковом стуле сидела женщина и наблюдала за развертыванием сил правопорядка. От нее осталась одна тень. Серые волосы, серая кожа, серое тело, затравленный взгляд и беззубый рот. Она осыпала бранью двух мальчишек лет десяти, игравших в мяч. По бумагам женщине было тридцать шесть лет, выглядела она лет на двадцать старше. Гэхаловуд, не выходя из машины, показал нам фото.
– И не узнаешь ее, – сказал он, – но это Саманта Фрэзер.
– Что с ней случилось? – спросила Лорен.
– Крэк курит. Пошли.
Мы с Гэхаловудом и Лорен, все трое в бронежилетах, вышли из машины и приблизились к женщине.
– Миссис Саманта Фрэзер? Я сержант Перри Гэхаловуд, полиция штата Нью-Гэмпшир.
– Я сижу тихо, как мышка, нач’льник, – тут же заявила Саманта.
– Не сомневаюсь. Мы приехали поговорить с вами об Аляске Сандерс.
– Не знаю такую. Ничо не видела, не слышала, ваще.
– Она работала с вами на автозаправке Льюиса Джейкоба, в Маунт-Плезант.
Саманта изо всех сил гримасничала, словно пытаясь припомнить. Но сдалась:
– Нет. Не помню.
– Она была вашей любовницей, – произнес Гэхаловуд.
Кассета, которую сохранил Льюис Джейкоб, раскрыла перед нами целый потаенный пласт жизни Аляски.
Первый эпизод был датирован 21 сентября 1998 года. Аляска появлялась в том же загадочном интерьере, который никто не сумел опознать – том, где она записывала последнюю пробу, отосланную Долорес Маркадо. На заднем плане висела картина с закатом над океаном. По ходу эпизода становится ясно, что Аляска проверяет камеру. Ее лицо приближается к объективу всякий раз, когда она нажимает на разные кнопки. Судя по всему, у аппарата есть съемный экранчик, на котором видно, что получилось. Внезапно она поднимает на кого-то глаза и говорит: “Вау, спасибо за камеру! Теперь-то я точно еду в Голливуд! Люблю тебя, спасибо, любовь моя!”
Сразу после шел второй эпизод – запись, переданная Долорес Маркадо. Камеру явно подарили недавно. К кому обращалась Аляска со словами “Спасибо, любовь моя”? К Уолтеру?
Следующая сцена была записана два месяца спустя, в конце ноября, в воскресенье, на заправке Льюиса Джейкоба. Аляска снимает девушку за прилавком, та смущенно улыбается: это Саманта Фрэзер.
– Зачем ты меня снимаешь? – спрашивает Саманта.
– Затем, что мне так хочется, – отвечает Аляска, подходя поближе.
Теперь Саманту видно крупным планом, Аляска комментирует:
– Дамы и господа, перед вами Саманта Фрэзер!
– Откуда у тебя камера? – спрашивает Саманта.
– Подарок из прошлой жизни. Когда я хотела стать актрисой.
– Из тебя бы вышла гениальная актриса!
– Это все накрылось.
