Мне эта фраза запала, потому что мне никто никогда такого не говорил. Во-первых, что у меня что-то получится, во-вторых, что я красивая, да к тому же умная. Когда она мне это сказала, я чуть не заплакала. Призналась ей, что Рикки говорит, что я со своей учебой – дура с претензиями. Она ответила, что это Рикки дурак. Я потом сказала Рикки, что Аляска говорит, что он дурак. Я не хотела Аляске плохого, просто хотела сказать Рикки, что не только я его считаю скотом, но и Аляска тоже. Это была ошибка: Рикки взбесился. Сказал, что накажет ее, научит его уважать.
В общем, Аляска встретилась с Рикки. Он пришел со мной на заправку и стал поджидать ее, мне было жутко плохо. Аляска пришла и страшно удивилась, конечно. Слава богу, Рикки ее не бил, только обругал. Схватил за горло и сказал, что, если она еще раз его оскорбит, он ей под дых даст кастетом. Потом оттолкнул ее и ушел. Аляска лежала на полу и плакала. Я все понимала, потому что Рикки может напугать до смерти, уж я-то знаю. Я встала на колени с ней рядом, мне так было больно, что я тоже заплакала. Прижала ее к себе. А потом она меня поцеловала. Я не ожидала, но мне понравилось. Мне понравилось, когда она просунула язык мне в рот. Было сладко, хорошо. Нежно, как она говорит.
Я никогда не думала, что можно поцеловать женщину. Этот день начался так хреново, но я его никогда не забуду, потому что мы потом стали с Аляской как бы парой. Мы с ней проводили все воскресенья на заправке, валялись, смеялись, целовались, делали всякие штуки в раздевалке, читали журналы и жевали чипсы. Мы могли что угодно делать: клиентов почти не было, а мистер Джейкоб не умел пользоваться камерами. Говорил, у него для этого племянник есть.
Кстати о камере, Аляска всегда приходила с маленькой камерой. Говорила, чтобы осталось на память. Еще ее забавляло нас снимать, когда мы целовались. Я для нее была готова на все. Даже сказала ей вещь, которую никогда никому не говорила: “Я для тебя что угодно сделаю”.
Еще я спросила Аляску: если мы все такое делаем, значит, я теперь официально лесбиянка? Аляска сказала, что насрать на всех, любить можно кого угодно. Я была согласна, но мне все-таки хотелось знать. Я сказала, что очень люблю Рикки, хоть он меня и бьет. Она спросила: “Почему ты не бросишь парня, который тебя бьет?” Я ответила: “Не знаю, я на него залипла. Бывает, что залипаешь на кого-то и сам не знаешь почему”. Она сказала, что понимает, что она тоже прежде на кого-то залипла. Но она знала почему: влюбилась до чертиков. Меня как кольнуло, когда она это сказала. Я поняла, что хотела, чтобы она до чертиков влюбилась в меня. Так я выяснила, что Аляска в Маунт-Плезант проездом и что, в сущности, я для нее просто развлечение по воскресеньям. Это я поняла, потому что спросила: “Твой любимый – это Уолтер?” Она сказала: “Нет, на Уолтера мне плевать. Я тут сижу взаперти, потому что мы вдвоем кое-что сделали”. Сказала, что у нее есть “другой человек”. Кто-то, кто вытащит ее из “этой крысиной дыры, из Маунт-Плезант”. Я спросила, чего же этот человек ждет и не приезжает за ней, а Аляска ответила: “Развода”. Как только бумаги будут подписаны, они уедут в Нью-Йорк. Это была мечта Аляски – жить в Нью-Йорке. Она хотела быть актрисой. Сначала, когда мы только встретились, она говорила, что ее карьера накрылась. “Из-за того, что случилось в Салеме”. Она мне не сразу рассказала, что случилось. Ее отец, видно, большой говнюк, стибрил ее сбережения. Она решила у него украсть часы, возместить потерю. Поехала туда с Уолтером, они должны были все обделать быстро и ловко. Но их застукали, и Уолтер наехал на их соседа, к тому же копа. Я сказала, что она не виновата, если этот кретин Уолтер кого-то сбил. И вообще, тот тип даже не умер. Я знала, что она будет жить как мечтала, станет знаменитой актрисой, на ней это было написано. А пока мы сами снимали кино ее камерой.
У меня всегда так бывает – начинается хорошо, а кончается плохо. В воскресенье после Нового года мы с Аляской целовались в раздевалке. Камера работает, все такое. Я сняла все сверху, она ласкала мою грудь. И вдруг дверь магазина открывается и раздается голос Рикки. Я страшно перепугалась, сказала Аляске смываться через черный ход. А сама скорей выключила камеру. Ее некуда было убрать, но я ее заставила чистящими средствами, а главное, вынула кассету и сунула в карман. Я даже представить боялась, что Рикки сделает с Аляской, если ему попадется запись. А одна камера ничего не доказывает.
