– Все никак не успокоятся. Мне недавно передали, что Джордж Кэрри обвиняет Эрика: якобы он отравил Уолтера, чтобы снять его с соревнований. Серьезные обвинения. Если они в то время что-то подозревали, то почему молчали? Легко переписывать историю двадцать лет спустя.
– Но совпадение нехорошее, согласитесь, – настаивал Гэхаловуд.
Джанет Донован бросила на него мрачный взгляд, весьма напоминающий взгляд ее дочери:
– Вы что расследуете – убийство или межлицейские соревнования аж восемьдесят восьмого года?
Гэхаловуд не стал спорить и вернулся к теме разговора:
– Вы говорили, что Эрик в Салеме прямо расцвел.
– Да, очень, – ответила Джанет Донован.
В руках у Марка Донована был фотоальбом. Он открыл его и, перелистывая фото, заговорил о счастливых годах семейства Донованов.
– Эрик был очень милый мальчик, – повторил он. – Из тех, с которыми никаких хлопот. Всегда готов помочь. Душа нараспашку. И одаренный: взгляните, например, на эти фото, он по большей части сам снимал. Помню, мы ему на семнадцать лет подарили фотоаппарат. Он давно о нем мечтал. Только и делал, что нас увековечивал во всех видах. Эрик уж если за что брался, так досконально. В те годы на главной улице жил профессиональный фотограф. Дела у него шли просто блестяще. Времена были другие. Он торговал аппаратами и пленкой и проявлял фотографии. К нему весь город ходил. И Эрик ему очень нравился: он его взял под крыло, учил проявлять негативы в лаборатории.
– Как зовут этого фотографа? – спросил Гэхаловуд.
– Джо Морган. Но вы его вряд ли найдете, он уже много лет как умер.
– Значит, после университета Эрик устроился в Салеме, и ему там очень нравилось. Тогда почему он вернулся в Маунт-Плезант?
– Потому что у меня был рак, – ответил Марк Донован. – Для него это стало изрядной встряской. Он переехал к нам, вроде как на время, да так и остался. Хотел убедиться, что я не перетруждаюсь и принимаю лекарства. Говорю же, славный парень.
– Как вы думаете, могло быть его возвращение в Маунт-Плезант связано еще и с тем, что его уволили? – поинтересовался Гэхаловуд.
– Не исключено, – ответила Джанет Донован. – Быть может, он искал предлог, чтобы вернуться к нам. Кто же будет уходить с работы, если ему там хорошо.
– Значит, его все-таки уволили… а не он уволился…
– Да, Эрик нам всегда твердо говорил, что его уволили. Почему вы спрашиваете?
– Просто проверяю, – уклончиво ответил Гэхаловуд, понимая, что все его откровения с родителями могут потом дойти до ушей Эрика. – Вы не могли бы точно сказать, когда он вернулся в Маунт-Плезант?
– Да, легко. Это было накануне Дня труда, то есть первых выходных сентября девяносто восьмого года. Я точно помню, потому что как раз тогда случился жуткий ураган, опустошивший часть Восточного побережья. Увидев Эрика, я решила, что он в отпуске и сделал нам сюрприз. Но он посмотрел на меня и сказал: “Нет, ма, я насовсем вернулся”.
Гэхаловуд вышел от Донованов в задумчивости:
– Надо проверить, уволили Эрика или он сам уволился. Если уволился, значит, он нам солгал. Зачем лгать? В том, чтобы уйти с работы, нет ничего дурного. Особенно если он хотел заботиться об отце. Утверждая, что его уволили, Эрик как будто хотел выдать свое возвращение за чистую случайность. И меня это наводит на мысль, что он сбежал из Салема тайком.
Я сразу понял, куда клонит Гэхаловуд:
– Что снова возвращает нас к вопросу: что случилось в Салеме осенью девяносто восьмого года?
– Именно так, писатель. Наверняка тут и кроется связь между Эриком и Аляской. Осенью девяносто восьмого года оба, с разницей в пару недель, покидают Салем. Почему? Что такого произошло в Массачусетсе? Часть ответов на наши вопросы находится там.
За разговором мы подошли к моей машине. И тут нас остановила какая-то женщина в возрасте. На поводке у нее была длинношерстная собака, задыхавшаяся от жары.
– Вы тот писатель, что ведет расследования, да? – обратилась она ко мне.
– Да, мэм.
– Я вас узнала, видела вас по телевизору. Это мне муж сказал, что вы были у Донованов, видел, как вы приехали. Хорошо прошло?
Вопрос меня несколько смутил:
– Не знаю, хорошо ли прошло, но это было интересно.
– Интересно для расследования?
– Да. Больше я ничего не могу сказать, понимаете, это полицейское расследование.
Она посмотрела на меня в упор:
– На самом деле я не гуляю с собакой, я хотела с вами поговорить.
– Очень любезно с вашей стороны. Ну вот, мы с вами поговорили.
– Вы меня неправильно поняли. Я хотела поговорить с вами о том, что случилось дома у Кэрри в девяносто девятом году.
Увидев, что я заинтригован, она явно осталась довольна произведенным эффектом.
– Видите тот домишко с зелеными ставнями? – показала она. – Там я и живу. Кэрри – наши соседи. В понедельник вечером у них что-то случилось, как раз накануне пожара над магазином. Никогда не забуду эти трагические дни. Малышка Аляска убита, пожар в квартире Уолтера, потом его арест и смерть. Какая ужасная цепь событий!
– Что же случилось в тот памятный понедельник у Кэрри? – спросил Гэхаловуд.
