— Вы не знаете, чем в это время занималась администраторша, — перебил Мейсон. — Вы же не видели ее в тот момент?
— Нет.
— В таком случае, вы не знаете, что она делала.
— Я предположил, что она делала, потому что мне пришлось довольно долго сидеть у аппарата и поднимать и опускать трубку, пока на коммутаторе не ответили.
— Вы знали, что звонки идут через коммутатор, находящийся в административном здании мотеля?
— Да.
— И администраторша или оператор коммутатора соединяет звонящих с городской линией?
— Мне пришлось продиктовать ей нужный номер, а она уже с ним связывалась.
— Когда вы разговаривали по телефону, вы стояли спиной к окну?
— Я не мог находиться в двух местах одновременно.
— Вот именно, — подтвердил Мейсон. — А раньше в тот вечер вы звонили Сиду Наю?
— Нет… Ой, минутку. Да, звонил. Я сообщил ему, что меня срисовали.
— Что вы имеете в виду?
— У объекта возникли подозрения. Он вышел из своего домика, осмотрел мою машину и прочитал, что написано на регистрационном свидетельстве.
— Это был последний раз, когда вы видели погибшего?
— Да.
— А пока он осматривал вашу машину, вы позвонили Сиду Наю?
— Нет, я подождал, пока мистер Боринг не закончит и не вернется в свой домик.
— Вы имеете в виду коттедж номер десять?
— Да.
— И после этого вы позвонили Сиду Наю и сообщили, что вас срисовали?
— Да.
— О чем-нибудь еще вы говорили с Сидом Наем?
— Нет, это все.
— Разве вы не говорили ему, что проголодались?
— Да, все правильно. Я спросил у него, нельзя ли мне сходить поужинать.
— Что он ответил?
— Что нельзя. Чтобы я оставался на месте. Он… По-моему, он тогда находился в вашем номере, мистер Мейсон, и передавал мне ваши указания.
— И все это время вы находились у телефонного аппарата?
— Естественно.
— Повернувшись спиной к окну?
— Да.
— Таким образом, ваши записи являются неточными и неполными, потому что не показывают, что происходило после того, как уехала обвиняемая.
— Тогда уже ничего не происходило. Только приехала полиция.
— А как насчет администратора мотеля?
— Да, появлялась администраторша.
— А за время вашего телефонного разговора и того времени, что вы потратили, чтобы дозвониться, и стояли спиной к окну, в домик могло войти и выйти несколько человек, не так ли?
— Ну… Как я уже говорил, мистер Мейсон, я не мог находиться в двух местах одновременно.
— Значит, Боринга вообще могло не быть в десятом домике, когда туда заходила обвиняемая.
— Как так? — не понял Диллард.
— Боринг мог уйти, пока вы звонили Сиду Наю, чтобы сообщить, что вас срисовали, как вы выразились, и вернуться после того, как туда заходила администратор, пока вы снова звонили Сиду Наю, чтобы сказать: «Гей, Руб!»
— Хорошо, я держал домик Боринга под наблюдением, однако, я не в состоянии находиться в двух местах одновременно. Естественно, если я звонил по телефону, то не мог сидеть у окна. Когда я ходил в туалет, я тоже не смотрел на домик Боринга.
— Значит, вы не вели наблюдение все время.
— Я вел за ним наблюдение — то, что от меня требовалось. Однако, разумно предположить, что, например, естественные потребности заставляют человека отлучиться на какое-то время.
— Следовательно, ваши записи неточны, поскольку не показывают всех, кто заходил в домик Боринга, и всех, кто из него выходил.
— Мои записи точны.
— Они показывают лиц, которых вы видели, — поправил Мейсон, — однако, вы не знаете, сколько человек зашло и вышло, пока вы не сидели у окна.
— Я увидел бы их, — возразил Диллард.
— Вы, по крайней мере, один раз ходили в туалет?
— Да.
— Не исключено, что и два раза?
— Не исключено.
— И вы не записали время, когда администратор заходила в домик Боринга?
— Нет.
— Или когда она уходила?
— Нет.
— Это все, — объявил Мейсон.
— Я планировал закончить представление своей версии допросом только что выступавшего свидетеля, — сказал Леланд, — однако, при сложившихся обстоятельствах и в связи с поднятым адвокатом защиты техническим аспектом, я хотел бы пригласить администратора мотеля. Миссис Кармен Бради, пройдите, пожалуйста, вперед и примите присягу.
Миссис Бради приняла присягу и идентифицировала себя, как администратора мотеля.
— Заходили ли вы в коттедж номер десять во вторник вечером? — обратился к свидетельнице окружной прокурор.
— Да.
— В какое время?
— Я специально его записала. Ровно в девять двенадцать.
— Почему вы туда пошли?
— Мне позвонили и женский голос посоветовал проверить постояльца из десятого домика, потому что, похоже, ему плохо. Я зашла в домик и увидела, что мистер Боринг лежит на полу. Он с трудом дышал. Я бросилась назад в административное здание и вызвала полицию.
— Вы можете проводить перекрестный допрос, — повернулся Леланд к Мейсону.
— В какое время поступил звонок?
— В двенадцать минут десятого.
— И вы отправились в домик Боринга?
— Да.
— Сколько вы там находились?
— Практически нисколько. Я открыла дверь, увидела, что он лежит на полу, повернулась и бросилась назад, чтобы вызвать полицию.
— Сразу же?
— Сразу же.
— Вы закрывали за собой дверь, когда заходили в домик Боринга?
