Дело без трупа полностью

— Ах, инспектор, — воскликнул он, обращаясь к Стьюту, и я молча задался вопросом, почему викарии так часто начинают свои предложения с этого восклицания, — молодой Смит, наш деревенский полицейский в Чопли, посоветовал мне зайти к вам.

Его звонкий голос заполнил всё отделение. Я был рад видеть, что Стьют относится к нему без дополнительных церемоний — так же как и к другим свидетелям.

— Садитесь, викарий, — предложил Стьют.

— Дело в том, что я могу помочь вам в этом трагическом деле. Или, с другой стороны, моя информация может быть бесполезной. Но я говорил с молодым Смитом, а он у меня один из певчих, знаете ли, умный молодой парень, и я надеюсь, что его ждёт большое будущее. — Моё личное отношение к паре «Голсуорси—Смит» немедленно усугубилось. — Я рассказал ему, что возвращался из Брэксхэма в среду днём в своём автомобиле…

— Во сколько это было?

— Время? Время! Ха! Ха! Вы спрашиваете меня, во сколько! Вы не знаете моей репутации, инспектор. Самый непунктуальный человек в мире. Я этим печально знаменит! Время для меня ничего не значит.

— И всё-таки, примерно?

— Ну, это, должно быть, было между пятью и шестью дня. Я был в это время один. И я увидел мотоцикл, стоящий на обочине.

— В каком направлении?

— Ко мне. К Брэксхэму.

— Марка?

— Ах! Вот здесь я могу вам помочь. Когда-то был заядлым мотоциклистом. Теперь, конечно, пришлось бросить. Это был «Радж-Вайтворт», 500 кубических сантиметров, специальная модель. Должен сказать, довольно новый. Ну, я подумал, обычная вещь. Молодёжь, инспектор, молодёжь! — И он захохотал смехом, который, предполагаю, можно было бы описать, как сердечный, однако мне он показался жутким.

— Вы кого-нибудь видели?

— Да, видел. Молодого человека и девушку. Они шли от меня через пустошь. Я не мог видеть лиц. Но на парне была такая чёрная непромокаемая куртка и обтягивающие брюки. А на  девушке — белый плащ. Конечно, я продолжил свой путь.

— Конечно. — Стьют встал. Очень вам обязан, викарий.

— Пустяки. Был рад. Жаль, не могу сообщить больше. Странная у вас работёнка. Ха! Ха! Сцапали убийцу и не можете найти убийство! Ну надо же! Хорошего дня, инспектор! — и его крики послышались уже снаружи.

Было около трёх часов, и Стьют решил, что мы должны немедленно съездить на пустошь и поглядеть на достижения поисковой группы. Похоже, заявление викария было дополнительным свидетельством, что именно здесь должны быть сосредоточены наши надежды на новые факты. Каким бы шумным и суетливым не был викарий, его информация была очень к месту. Он в точности описал одежду, которая была на Роджерсе и этой девушке Смайт. Он даже заметил марку мотоцикла.

Казалось, было много шансов, что скоро мы обнаружим решение нашей проблемы. Я был рад, что Стьют ехал быстро, а констебль Смит из Чопли уже ждал нас.

— Я сконцентрировал поиски в той части, которую мне показал викарий, — сказал он.

— Что-нибудь нашли?

— Довольно много всего — ответил Смит с самодовольной улыбкой, и подвёл нас к коллекции объектов, выложенных на траве.

Стьют нахмурился.

— Что, скажите на милость, всё это означает? — спросил он.

Коллекция действительно была любопытной. Старые ботинки, бумажные пакеты, остатки женской юбки, газеты, банки, два чайника (один без носика), мужская шляпа, ржавый перочинный нож и детская кукла. Но почти все предметы, вполне очевидно, находились на пустоши по крайней мере с предыдущего лета, а возможно, в течение многих лет. Ботинки были почти историческим экспонатом, юбка, должно быть, служила ещё несколько сезонов назад цыганке, банки и перочинный нож безнадёжно заржавели, шляпа представляла собой просто какой-то реликт, а кукла находилась в худшем состоянии, чем та, найденная сентиментальной леди, песня которой оживляет «Детей вод» Чарльза Кингли.[3]

— Боже мой, Смит! — сердито произнёс Стьют.

— Я подумал, что лучше собрать всё, сэр.

— Этот парень дурак, — пробормотал в мою сторону Стьют к моему большому удовлетворению.

Но Смит продолжал улыбаться.

— Кроме того, я нашёл это, — сказал он. — Оно находилось около размокшего пепла от сожжённой бумаги. — И он вручил Стьюту маленький обгоревший фрагмент. Сгорая от любопытства я заглянул инспектору через плечо и увидел следующее:

Всё это было написано почерком молодого Роджерса.

Дознание прошло несколько дней назад и не открыло ничто нового. Фактически расследование стало почти скучным: после того, как педантичный констебль Смит из Чопли нашел фрагмент письма молодого Роджерса, не было никаких находок, которые можно было назвать поразительными.