Дело было в Педженте полностью

· Памятуя об иерархически Наивысшем управлении Вседержителя, всегда отвечающего на зов, обращенный к Нему, следует попытаться решить прогнозную задачу многовариантного возможного течения событий: Бог дает доказательство Своего бытия непосредственно каждому отвечая молитве в соответствии с её смыслом «Языком» жизненных обстоятельств, к которому необходимо быть внимательным, чтобы понять смысл его «фраз».

· После этого следует: либо подчиниться ходу процессов, приняв их течение как данность; либо, приняв на себя ответственность за вмешательство в их течение, оказать воздействие на их течение в соответствии со своим вектором целей в отношении всей совокупности частных процессов, описываемых вектором состояния.

· Главное при этом — увидеть милость иерархически Наивысшего объемлющего управления Вседержителя, дабы свой вектор целей не был антагонистичен Наивысшей милости, а свое вмешательство в течение взаимной вложенности процессов стало бы частичкой милости, несомой иерархически Наивысшим управлением. В этом случае и информационные потоки иерархически Наивысшего объемлющего управления будут необходимой помощью, а не препятствием в деятельности человека.

· Но даже следуя этому, тем не менее придется некоторое время терпеть бесстрастно, без суеты и эмоциональных срывов, дабы не пережигать понапрасну энергию в бессмысленности, пока не прекратится последействие нравственно и этически обусловленных ошибок своего прошлого поведения, в которых обычно выражается либо непомерная самонадеянность индивидов, забывших о целостности и иерархичности Мироздания и Всевышнем; либо выражается перекладывание ими предназначенных им Свыше ответственности и забот на окружающих, в том числе и на высших в Объективной Реальности, т.е. это — расплата за иждивенчество. Это касается дел как личных, так и коллективных, народных и общечеловеческих.

“Ты правишь, но и тобой правят”, — говорил Плутарх — историк, бывший “по совместительству” верховным жрецом Дельфийского оракула храма Аполлона. На своем индивидуальном месте в иерархии взаимной вложенности управления социальных и внесоциальных структур лучше правит (собой прежде всего) тот, кто отличает иерархически Наивысшее управление от внешнего или внутреннего наваждения и не препятствует Высшему, а осознанно низводит Его волю вниз по контурам внутриобщественного управления как милость, ускоряя процесс перехода к человечности, делая его прямым восхождением, а не мучительной цепью падений, топтаний на месте и валяний во всевозможной грязи; не говоря уж о том, что недостойно, располагая возможностями человека, сознательно уклониться от своего долга перед другими в Объективной Реальности, продолжая оставаться человекообразным недолюдком и зная это. Но такое упорствование при знании о своем несоответствии уже занятому фактически положению — самоубийственно.

Субъективное видение и понимание социальных процессов у приверженных различным мировоззренческим системам различно, а потому и вхождение в управление этими процессами понимается ими по разному, что неизбежно должно как-то проявится на уровне первого смыслового ряда. Поэтому не удивительно, что финальные сцены фильма и киноповести не совпадают по сюжету. Покажем вначале их такими, как они представлены в киноповести, и прокомментируем используя ключи иносказания.

«Саид уже кружил на коне между баков, преследуемый десятком бандитов…

На баркасе с упоением сражался Верещагин.

Сухов припал к пулемету. Первой же очередью ему удалось разметать преследователей Саида.

И тут же шквал огня обрушился на него. Сухов завертелся в люке, как в танковой башне, стреляя по бросившимся к баку бандитам».

В ходе первой мировой войны, когда в Англии была создана первая партия боевых танков, для них еще не было соответствующего им названия. В целях сохранения в секрете нового вида оружия при отправке его на фронт по железной дороге, странные по внешнему виду сооружения в путевых документах были оформлены как “tanks”, т.е. баки. Так танк стал “танком”. Если говорить о современном состоянии информационной войны, то народы бывшего Союза, после выхода из СССР напоминают людей, сидящих в танке. Многие скажут, что ничего подобного, что никогда еще не было так много свободы; люди сегодня думают и говорят, что хотят. На это можно возразить: такие люди были во все времена и при любой власти, но весь вопрос в том, что они говорят содержательно и кто при этом их может услышать. Как правило, люди, «упоённые боем» слышат только себя, и потому «друг друга режут и друг друга губят и хором о своих победах трубят» [130].

«— Верещагин, уходи с баркаса! — крикнул он (Сухов) что было сил, воспользовавшись коротким затишьем. Но Верещагин не слышал его, упоенный боем.

Сбив огромной бочкой двух бандитов за борт и бросив им вслед: «Помойтесь, ребята!», он продолжал перестрелку с остальными…»