Удивительное дело, но из диалогов киноповести, за исключением первой и конечной сцен, в фильм не вошло ни слова, где хоть как-то упоминается Рахимов. Возможно так проявляется неосознаваемый запрет тандема Мотыль-Кончаловский на обсуждение темы троцкизма. А ведь эта тема остается болезненной для России и в конце ХХ века, поскольку все, пришедшие к власти на волне “перестройки”, — прямые или побочные потомки недобитых троцкистов и кулаков, которых объединила ненависть к большевизму. Сегодня простые труженики бывшей Страны Советов просто задыхаются от долговой удавки инвестиций, подливаемых в костер разгорающегося экономического кризиса, организованного при непосредственном участии гайдаров, чубайсов, лившицев, вольских и прочих березовских-гусинских. И этот еврейский балаган сопровождается постоянными заявлениями, что вот “сейчас мы им добавим огня и скоро всем будет совсем хорошо!” Конечно, ни о каком возрождении экономики, а, следовательно, и нормализации жизни в Русской цивилизации при таком правлении не может быть и речи, потому что заправилы Запада, вне зависимости от их официальных заявлений, хотели бы увидеть народы бывшего СССР мертвыми. И не стоит тешить себя иллюзиями: война на уничтожение России, начатая в июне 1941 года, продолжается и гитлеровский план “Ост” — действует, но лишь с коррективами в части применения новых видов обобщенных средств управления-оружия. На этот раз, прежде чем уничтожить народы СССР, страну разорвали на части финансово-экономическими методами (обобщенное оружие четвертого приоритета). Вести войну с международным валютным фондом (а это — всего лишь один из бандитов Абдуллы), затягивающим всё туже долговую ростовщическую удавку на шее простых тружеников, обычным оружием, то есть оружием уровня шестого приоритета — не эффективно. Старая номенклатура в союзе с “новыми русскими” в бездумном стремлении “подойти поближе”, то есть получить всё сразу и “прямо сейчас” — обречена, потому что не умеет жить “как всегда”. Это означает, что она не способна думать не только о будущем страны, но даже о своем собственном будущем, будущем своих детей и внуков. Поэтому сегодня в сложившихся условиях выход один: общественная инициатива должна наращивать кадровую базу управленческого корпуса на новых принципах, вырастающих из культуры Богодержавия — единственной реальной альтернативы библейской и ведически-знахарской культуре. Пока единственным реальным союзником культуры Богодержавия является кораническая культура, которой в сложных условиях противостояния библейской культуре ещё предстоит преодолеть догматику исторически сложившегося ислама. Об этом иносказательно в следующем эпизоде, почему-то вошедшим в фильм в откорректированном виде.
«Он (Абдулла) хотел добавить еще что-то, но умолк, потому что откуда-то сверху раздался голос Саида:
— Абдулла, потуши огонь! Это говорю я, Саид!… Я жду!
Абдулла вздрогнул, повернулся.
Бандиты замерли.
На крыше ближайшего к бакам дома стоял Саид с пулеметом».
Саид — символ коранического ислама, пока ещё закрытого от верующих Богу непосредственно, то есть без посредников, догматикой исторически сложившегося ислама, разделившегося в себе самом, как и исторически сложившееся христианство, на два соперничающих меж собой течения. В тандемной деятельности Саида и Сухова видны контуры будущего Богодержавия. Это новое социальное явление в России, воплотившееся после смерти Сталина в общественную инициативу под названием Внутренний Предиктор СССР. И рассматриваемый эпизод — хороший пример попытки корректировки матрицы развития Русской цивилизации. Так, если в киноповести коранический ислам поднимается в борьбе с библейской концепцией на уровень второго приоритета обобщенных средств управления-оружия (Саид пользуется в борьбе с Абдуллой пулемётом), то в фильме его эффективность снижается до четвертого приоритета — финансово-экономического. Поэтому Саид в фильме уничтожает поджигателя нефти (или поджигателя “финансовой войны”) арканом-удавкой. Такое в принципе возможно, если все страны арабского региона будут твердо стоять на принципах коранического ислама в отношении кредитования под процент. Однако, нельзя исключать, что представители библейской концепции управления не будут делать попыток “договориться” по столь болезненному для них вопросу.
“— Разве мы с тобой враги, Саид? — спросил Абдулла и, сделав глазами знак унтеру, упал на песок.
Унтер вскинул винтовку, но Саид, опередив, срезал его короткой очередью.
Абдулла перекатился за бак.
Часть бандитов, открыв стрельбу, бросилась к дому.
Саид залег на крыше и длинной очередью расстрелял несколько человек.
Бандиты, разделившись на две группы, пошли в обход.
Пламя вокруг бака опало.
— Нефть!… Лейте нефть! — закричал Абдулла.
Бандиты снова бросились к цистерне с нефтью, но Саид прицельным огнем не давал им забраться на неё».
