– Вероятно, девочка убежала в расстроенных чувствах и бродит где-нибудь в сквере. Надо ее найти. Ах, как ужасно! С минуты на минуту должны прибыть мальчики. У меня, – прибавила она, – есть еще младшие, Сирил и Рой.
Женщины прошли по коридору и миссис Маллоу распахнула одну из дверей. Комната оказалась убрана – в ней явно давно не жили. Но гадать о ее обитателях было не нужно: тут и там висели фотографические изображения воздушных шаров, дирижаблей и аэропланов. На гипсовом бюсте, стоявшем у книжного шкафа, был намотан белый шелковый шарф. Большую часть стены над одной из кроватей занимала карта. С потолка свисала фанерная модель аэроплана братьев Райт. Над второй кроватью висело несколько газетных вырезок, помещенных в картонные паспарту.
«Авиатор побил рекорд скорости!«
Капитан К. К. Морли, Соединенные Штаты, принимает поздравления на своем самолете «Вервилль-Паккард«, на котором он выиграл международный приз Пулитцера в аэрогонке в Миннесоте. Первый из тридцати четырех! 178 миль в час!
215 миль за 84 минуты беспосадочного перелета проделал пилот Джеймс Найт с грузом почты из Кливленда в Беллефонт, Пенсильвания!
На 15 миль в час и 7 минут больше, чем в прошлом году!
– Сирил и Рой – авиаторы! Конечно! – рассмеялась доктор Бэнкс. – Теперь я вспомнила.
Миссис Маллоу гордо улыбнулась.
– Никакого сладу с этими мальчишками, – скорее похвасталась, чем пожаловалась она. – Томас хотел их встретить – и вот, пожалуйста: «не надо, мы сами!» Фу-ты, ну-ты, слова им не скажи, все сами да сами!
– Если у меня когда-нибудь будут дети, – тоже улыбаясь, проговорила доктор, – мне хотелось бы, чтобы они были похожи на ваших.
– Обязательно будут! – пообещала миссис Маллоу. – Вы еще достаточно молоды!
– Мне уже тридцать три, – печально покачала головой доктор, – и, кроме того…
– Ах, я и сама когда-то так говорила! – засмеялась ее собеседница и распахнула шкаф. – К вашему сведению, когда Томас сделал мне предложение, мне как раз исполнилось тридцать. Я считала себя старой девой.
– Чем же вы занимались до брака, если не секрет?
– Чем занималась? Да почти тем же, что и сейчас. Была гувернанткой. Хетти, Хетти! – закричала миссис Маллоу. – Где вы?
Затем, как ни в чем не бывало, продолжила:
– Это только вам кажется, что другие ничего не замечают. На самом деле… Ах, вот вы где, Хетти. Возьмите эти простыни и принесите другие. Что же вы вечно крахмалите их, будто в угол ставить собрались!
Бедная, красная как свекла, Хетти пролепетала оправдания и убежала с простынями, а миссис Маллоу, пообещав, что если подобное повторится, Хетти будет спать на перекрахмаленных простынях сама, обернулась к доктору.
– Дорогая, неужели вы думаете, что…
Но тут в дверь раздался звонок. За ним последовал другой, долгий и настойчивый Миссис Маллоу ахнула, захлопнула шкаф и помчалась в холл.
– Привет, мам! – на два голоса закричали оттуда.
Молодые люди были очень похожи: невысокие, тощие, кареглазые, длинноносые и темнокудрые – типичные представители фамилии. Но если Дюк лицом более напоминал отца, то будущие авиаторы были точной копией матери.
За спинами молодых людей неловко пыталась спрятаться высокая Эмми.
– Где пропадали вы? – весело поинтересовался у нее мистер Маллоу.
– Понимаешь, пап, – в тон ему ответил один из братьев (как скоро выяснилось, это был Сирил), у нас тут было одно дело.
– Вот как? – удивился мистер Маллоу.
– Вот как? – поразилась миссис Маллоу. – Так вы знакомы?
– Ну, – Сирил слегка замялся, – вроде как… да.
Эмили Саммерс сбежала, чтобы ровно в шесть часов оказаться на станции. В половине восьмого она стала миссис Сирил Томас Маллоу. Молодожены стояли рядом – он пять футов пять дюймов, она – пять футов восемь дюймов[3].
– Ну вот, детка, – произнес Сирил, – я говорил, что все устроится?
– Ага, – сказал Рой. – Только теперь придется посвятить в ваше дело мистера Саммерса.
Он повернулся к компаньонам:
– Мистер Саммерс, на два слова.
И они отошли в сторону.
Разговора слышно не было. Было видно, как бывший коммерсант покачнулся и как Рой взял его за рукав.
Эмми в панике смотрела на доктора. Доктор сдержанно прокашлялась и пошла навстречу бывшему коммерсанту.
– Ребенок – это прекрасно, – она была спокойна, как надгробие.
– Как? – с трудом произнес Д. Э. Саммерс и уставился на нее безумными глазами. – Как?!
– Как-как, – пожала плечами доктор Бэнкс. – Я думаю, вы представляете себе в общих чертах, как это бывает.
– Я тебе потом объясню, – пообещал компаньон.
