Сирил нервно хрюкнул и зажал себе рот. Эмми захихикала. Д.Э. Саммерс стал поворачиваться в их сторону и они удрали.
– Гм-гм, – изобретатель потеребил бороду. – Ну, что ж… согласен, мисс Бэнкс. Ребенок – это прекрасно!
– Ох, – выдохнула, наконец, миссис Маллоу, – Хетти, куда вы опять запропастились? Хетти! Принесите нам… ну, вы знаете, где шампанское.
Она с улыбкой повернулась к Д.Э. Саммерсу. Тот тоже изобразил улыбку. Потом медленно поднял руку, неуверенно провел по груди – и вдруг схватился за сердце.
Вся компания сгрудилась, наблюдая, как расхристанный мистер Саммерс рассматривает потолок.
– Болит или давит? – спрашивала его доктор Бэнкс.
– Болит, – выдавил он.
– Спокойно, спокойно, – подбодрила она. – Как болит? Давит, колет, ноет? Сильно?
Бывший коммерсант сделал неопределенную гримасу.
– Джейк! – укорила его миссис Маллоу. – Не надо говорить неправду! Ведь я же знаю, что болит сильно! Не слушайте его, доктор.
– Ну-ка, еще раз, где? – доктор не обращала на нее внимания.
Саммерс честно показал.
– Симулянт! – доктор Бэнкс убрала стетоскоп в саквояж. – Вы даже не знаете, где у вас сердце!
– Но что-то же у меня схватило!
– Вас просто продуло. Должно быть, в поезде.
– Да?
– Да.
Доктор Бэнкс застегнула саквояж, а бывший коммерсант – сорочку.
– Вы переволновались потому, – миссис Маллоу гладила его по плечу, – что у вас девочка.
– А у вас мальчик, – Саммерс подтянул галстук. – Вам легко.
– Легко! – возмутилась хозяйка дома. – Плохо вы знаете этого мальчика!
Тут Хетти принесла шампанское.
– А ведь могли бы по-человечески! – Д.Э. выпил залпом, поставил опустевший бокал на поднос и обратил суровый взгляд на зятя. – Я тебе все уши… в смысле, поздравляю.
– Спасибо, сэр.
– Скажи, дорогой, почему ты никогда не говорил, что твоя невеста – сестра мистера Саммерса? – осторожно спросила миссис Маллоу.
– Ну, – Сирил поскреб в затылке, – я же тогда не знал, как ее фамилия.
– Ты, – ужаснулся бывший коммерсант, – сделал девчонке ребенка, не удосужившись даже узнать ее фамилию?!
– Они познакомились в школе. А потом обменивались письмами через одну знакомую, – пояснил Рой. – Вкладывали два письма в один конверт, чтобы ваш папаша думал, что это от нее. И обратно таким же манером. Ну, что он, виноват, что не допер про фамилию? Мы сами обалдели, когда узнали.
– Боже мой! – простонал Саммерс.
– На черта мне ее фамилия? – бормотал Сирил. – Прости, мама. Простите, мисс Бэнкс. Я хотел сказать, детка, на что мне твоя фамилия? Ведь не на ней же я женился, а на тебе!
Наутро Дюк засел в библиотеке в компании сифона, бутылки виски и мельхиоровой чаши, доверху наполненной кубиками льда. Под томное бормотание гавайского фокстрота он искал «что-нибудь полезное «в «Сайентифик Америкэн». Что это может быть, он понятия не имел, но предполагал что-то вроде вроде нарезной пневматической пушки или патентованной грядки для шампиньонов. Авиаторы в своей комнате экспериментировали с топливом. Судя по запаху, они смешивали касторку с керосином. Профессор Найтли пустил корни в кабинете мистера Маллоу, а миссис Маллоу с измученным видом лежала в кресле в гостиной, слабым голосом ругая Хетти за нерасторопность. Чем была занята доктор Бэнкс, Саммерс не знал. За завтраком их разговор ограничился двумя-тремя вежливыми репликами, затем она поднялась в свою комнату, и все. Потом он слышал, как туда вошла Эмми. Очень скоро дверь хлопнула снова. Саммерс сосредоточенно уставился в книгу. Он угадал: сестра решила нанести визит.
– Поссорились? – не тратя ни слов, ни времени, спросила Эмми.
Саммерс отложил книгу. Только и успел дочитать до того места, где весь вид детектива Роджера Шерингема «свидетельствовал об эксцентричности и пренебрежении к условностям», и что лет ему было «более тридцати и менее сорока». Рост детектива, как ни странно, не составлял шесть футов, но взгляд серых глаз сыщика, разумеется, проникал в самую суть дела.
– А? – удивился бывший коммерсант. – О чем ты? Ни с кем я не ссорился, и со мной, надеюсь, тоже никто.
Сестра засмеялась. Она открыла картонную папку, которую принесла с собой и которой Джейк сперва не заметил.
– Неужели твое? – поразился он.
Спрашивать, кого изображает короткий, в две картинки, сюжет, было бы глупо. Диспозиция тоже легко узнавалась: гостиная в доме Маллоу. Мужчина на диване. Женщина в кресле. О да, ошибки быть не могло.
На первой картинке она исподтишка рассматривала его, делая вид, что поглощена книгой. На второй – он, как идиот, глазел на нее, прикрываясь газетой.
«Железная женщина» – гласила подпись под первой картинкой. «Железный мужчина» – под второй.
Высокие скулы и холодно опущенные ресницы дамы. Квадратный подбородок и иронически приподнятая бровь мужчины. Эмми изобразила обоих с безжалостной точностью.
Джейк опустил рисунок.
– Эмили Саммерс, – сказал он. – То, чем ты занимаешься, называется «шпионить» и я этого категорически не одобряю. А если это увидит мисс Бэнкс…
