Доктор Бэнкс и профессор Сойка переглянулись.
– Клаус, отведите больного в комнату, – велел профессор.
В это время Маллоу ехал в таксомоторе. Он только что виделся с отцом. Он рассказал о последних событиях и передал отцу урну с пылью, которую Джейк собрал ночью. К урне прилагался значок Лиги сексуальных реформ.
И опять был извлечен из коробочки железный шарик. Профессор Сойка загипнотизировал пациента.
– Как только я скажу «Алекс», вы станете отвечать на мои вопросы, – профессор Сойка наклонился к неподвижному оккультисту. Выждал несколько секунд. – Алекс! Кто этот человек? Кого зовут Алекс?
Но пациент только вздохнул во сне.
– Алекс! – еще раз повторил профессор. – Алекс! Алекс!
На его глазах происходило нечто странное: пациент не отвечал ни слова, но верхняя губа его приподнялась и задрожала, открывая белые зубы, а из горла послышалось рычание. Мгновение – и все исчезло. И сколько ни обращался профессор Сойка к пациенту с разными вопросами – от «сколько вам лет» до «узнаете ли вы мой голос» – никакого эффекта. На команду «проснитесь» пострадавший провел рукой по лбу, жалобно скривил лицо – и повернулся задом. Вскоре в комнате раздавался мощный храп.
– Вы его переутомляете, – прошептала доктор Бэнкс. – Пойдемте, профессор. Мы вернемся к этому позже.
– Я объясняю его поведение исключительно впечатлительностью, – говорила доктор Бэнкс, когда они выходили из комнаты. – Мистер Саммерс просто изображает то, что видел.
– Да, но он изображает как раз то, чего не мог видеть! – в волнении отвечал профессор Сойка. – Мы с вами были свидетелями того, как животное в ярости бросалось на прутья клетки. А он показывает нам, что животное лишь немного раздражено.
– Я бы не стала придавать этому такого большого значения, – доктор Бэнкс покачала головой. – Он, конечно, думал о леопарде. Он мог видеть другого леопарда в зверинце. Работа подсознания, ничего более.
– У меня сложилось впечатление, что он отождествляет себя с леопардом. Именно с леопардом, а не со львом, вы заметили это?
– Мне трудно судить, – она пожала плечами. – Я не слишком хорошо разбираюсь в мимике этих животных.
Они шли по коридору.
– Нет, нет, – профессор отпер дверь кабинета. – Поверьте мне, это было именно рычание леопарда. Совсем иной характер, иной темперамент. Кроме того…
Стены кабинета почти целиком закрывали книжные полки со множеством глиняных и каменных голов, ваз, всевозможных бутылок, статуэток и фотографий. Бронзовый письменный прибор на столе профессора изображал египетские пирамиды с лежащим сфинксом. Лампа бросала свет на бумаги. Со стены смотрели портреты Фрейда и Блаватской.
Сойка указал доктору на кресло подле письменного стола и занял свое место.
– Скажите, фрау. Как бы странно это ни прозвучало. Не заметили ли вы чего-нибудь необычного в его поведении?
– Его поведение вообще непохоже на обычное. Это естественно в его состоянии.
– Конечно. Возможно, какие-то детали… – здесь профессор сделал паузу, – …удивили вас?
Доктор Бэнкс сделала отрицательный жест.
– Не было ли так, что ваш пациент сначала имел намерение купить другое животное? – профессор коснулся ее руки. – Может быть, он хотел купить для своих практик именно леопарда? Не знаете?
– Нет, к сожалению, – доктор пожала плечами. – Я не вдавалась в эти подробности. Но я все же настаиваю. Пантера напугала его и он показывает пантеру. Только и всего, профессор. Вы придаете этому слишком большое значение.
Сойка оперся на локоть, прикрыв рукой нижнюю часть лица, и поднял указательный палец.
– Возможно, вы обращали внимание, что ваш пациент подражает кому-то?
– Да, сколько угодно. Ему вообще нравится подурачиться.
Доктор Бэнкс улыбнулась.
– Герр Сойка, никто не может сказать, кто он на самом деле. И вряд ли сможет. Я знаю только то, что ему нравится привлекать к себе внимание. В этом он весь. И на вашем месте я бы не шла у него на поводу.
Прошел час, а доктор Бэнкс все сидела в кабинете профессора.
– Значит, Лемурию уничтожил огонь, – подытожила она. – Атлантида ушла под воду. Что же было дальше? Что произошло с арийцами?
– С чего начался упадок великой расы? – вопросил Сойка. – Солнце утратило свои функции божественного идеала. Вместо того, чтобы работать на благо Божества, космоса, или, с более узкой точки зрения, для процветания общества, люди стали использовать свои знания на собственное эгоистическое благо. Храмы пришли в упадок. Солнце, фигурально говоря, закатилось, а культ Огня стал культом человека.
Моральное падение повлекло за собой падение физическое. Выродившееся человечество утратило способность взаимодействия с силами природы, предпочитая употреблять их для грубого потребления. Божественная энергия стала недоступна. Это и стало причиной гибели Атлантиды.
– Божественная энергия вриль-йа? Но как? Почему?
– Я уже упоминал о смешении атлантов с низкими обезьяноподобными существами животного мира. Вриль-йа владеют только высшие его представители.
Профессор снял с подставки и взял в руки золотой диск.
