Тут профессор Сойка вскинул палец.
– И если мы не сумеем восстановить утраченные связи с природой, не возродим божественную силу вриль-йа, нас ожидает гибель подобно Гиперборее, Лемурии и Атлантиде. Уже сейчас мы наблюдаем признаки дегенерации в наследственных патологиях: физических и психических. Да, физических и психических. Я хотел бы обратить ваше внимание на взаимосвязанность этих понятий.
С этими словами он стал пить чай.
– Потомки атлантов не смогли сохранить в себе божественные черты. В своих теософских трудах фрау Блаватская указывает на другие цивилизации, гораздо менее многочисленные, но более успешные с этой точки зрения. Лорд Литтон в своей книге символически описывает такую под именем вриль-йа.
Он бросил на доктора Бэнкс испытующий взгляд.
– Я, к сожалению, остановилась на его романе «Последние дни Помпеи».
Доктор читала «Грядущую расу» – как все уважающие себя люди, читавшие Жюль Верна и Альбера Робида, и Хьюго Гернсбека, и многих других авторов, именовавших свои произведения научной фантастикой.
Однако, на романе «Последние дни Помпеи» Кларенс Бэнкс действительно остановилась. Она оставила его стоять на теткиной полке. Ей было тогда двенадцать лет, картина Карла Брюллофф, по которой, как рассказывала тетя, был написан роман, с похвальной частотой появлялась в иллюстрированных журналах, и девочка, мечтавшая стать врачом, сочла, что знает достаточно и предпочла роману справочник фармацевта.
Что касается «Грядущей расы», о которой говорил профессор, то и эта книга была в доме. По неизвестной причине общество, описанное под именем вриль-йа, общество божественного равновесия, в котором нет места насилию, обману и разврату; общество, в котором власть принадлежит женщинам – более сильным, чем мужские особи, по причине физической хрупкости посвящающие себя труду интеллектуальному; общество меднокожих гигантов, свободно распоряжающихся силами природы и умеющих летать – так вот, это общество не показалось ей привлекательным. «Научно-фантастический роман»? Пожалуй, разве что последнее. Фантастический – к счастью.
Короче говоря, доктор Бэнкс соврала самым бессовестным образом.
– Не так плохо, – оживился профессор. – Не так плохо.
Он прошелся вдоль полок.
– Мы остановились на том, что человек, погрузившись в эгоистические желания, человек, отрекшийся от культа Солнца и лишенный его энергии, неизбежно приходит к вырождению. Отсюда мы переходим к источнику божественной энергии – к тотемам, хтоническим существам, культу зверя. К существам, чей облик воплощает космические силы, природную, так сказать, мощь. Однако, образ загробного царства, которым так часто объясняют суть этого феномена – ошибочен. Хотя определенные обязательства не позволяют мне обозначить истинные причины, но в рамках науки, балансируя, так сказать, между психиатрией, теософией и антропологией…
Профессор Сойка остановился, прислушиваясь. Ветер в каминной трубе стих, снаружи тоже не доносилось ни звука, и в кабинете стояла полная тишина.
– Тысячи и тысячи лет леопард – древнейшее хищное животное – охотился за нашими предками, вселяя ужас и утверждая свою власть над человеком. Как повышается ранг охотника, убившего леопарда! На астральном уровне он помнит, и, выражаясь буквально, теперь сам претендует на статус властелина! И в наши дни этот процесс вновь и вновь проходит свое становление. Полагаю, вы легко сможете назвать, где?
– В Африке? – предположила доктор.
– В Восточной Африке, – поправил профессор, – в Восточной Африке – этой колыбели арийской цивилизации! Вот все, что осталось от Атлантиды. Потерянная нами энергия Солнца нашла отражение в мифологии. Обратите внимание, практически любая древняя культура содержит образ героя, убившего крупного представителя кошачьих. Все эти Гильгамеши, Гераклы, всевозможные рыцари в тигровой шкуре становятся, по своей сути, прародителями народов! Они носят шкуру убитого животного, как бы уподобляясь ему, перенимая, так сказать, его облик. Подсознание собратьев все еще воспринимает их как вышестоящих, как обладателей права и силы осуществлять власть. То, что доктор Фрейд называет подсознанием, на самом деле ни что иное, как астральная память.
Отсюда шкуры хищников семейства кошачьих как почетный трофей, изображения хищников семейства кошачьих, которыми августейшие особы так любили украшать свой трон в качестве указания на власть и могущество.
– Власть и могущество! – профессор Сойка прислушался к своему голосу. – В эпосе средних веков образ хищника несет именно этот смысл. Вспомните видение барса, льва и волчицы в первой песне дантова «Ада». Явление Леопарда в пророческом сне Роланда. Влияние культа леопарда прослеживается в памятниках Трои и древних хеттских ритуалах второго тысячелетия до нашей эры, а также по всему обширному ареалу, примыкающему к Восточному Средиземноморью. Египтяне считают леопарда эмблемой Осириса. В греческой культуре он – неизменный атрибут бога Диониса, творца и разрушителя.
Доктор Бэнкс выразила глазами внимание.
