Леся заметила, как выразительно закатила глаза Изольда. И в очередной раз девушка поразилась тому, зачем повариха и ее напарница терпят такое отношение к себе со стороны своих новых хозяев. Елена Николаевна лезет с приторными ласками, но денег не платит. А хозяин хамит как ненормальный.
Прислуга явно ненавидит своих хозяев, однако не увольняется и терпит хамство хозяина, глупость его сына и лицемерие хозяйки. Почему? Что держит этих двух женщин и Андрея в доме?
Уходя из столовой, старший Чижиков вовсе не заметил Киру и Лесю. Ни словечка им не сказал, чему девушки были только рады.
– Не понимаю, Андрей говорил, что новые хозяева лебезят перед прислугой, а я вижу, что Чижиков им хамит по полной программе!
– Наверное, у него такая манера поведения. К ней все привыкли, поэтому и молчат. Понимают, что Чижиков другим быть не может.
Закончив с уборкой посуды и прочими делами, подруги наконец смогли встретиться и обсудить ситуацию.
– Пока что среди Чижиковых я не вижу реального претендента на роль убийцы. В принципе, каждый из них мог прикончить Виолетту.
– Кроме Кости.
– Да, вряд ли родители послали на дело своего драгоценного мальчика. А сам он слишком туп, чтобы провернуть такое самостоятельно и не попасться.
– Кстати говоря, к ужину у нас ожидаются важные гости.
– И кто же?
– Не догадываешься?
– Неужели Кусков и Ерофеев?
– Ерофеев с сыном, – кивнула Леся. – По этому поводу намечается грандиозное застолье. Тушеная курица с пряными травами, свиные котлеты на косточке и еще куча всего. Изольда проговорилась, что мясо было вытащено с самого дна морозильной камеры. Запасы в ней сделаны еще при жизни господина Терентьева. Понимаешь?
– Да ты что? Полгода они питались запасами, которые были сделаны при жизни старого хозяина?
– Чижиковы живут очень скромно. Ты же сама видела, на обед была жареная рыба, купленная у местных рыбаков за копейки, и борщ, правда, на свинине. Но вот ужин намечается получше. Хозяева не хотят показать, как плохи у них дела.
– Дела плохи, а хозяйка себе новых туалетов только сегодня тысяч на тридцать приобрела.
– Значит, у Елены Николаевны есть какой-то собственный источник доходов, которым она не собирается делиться с остальными.
– А мне кажется, что покупки держались в тайне именно от прислуги. Семья в курсе того, что их мамочка любит принарядиться.
– Изольда сказала, Чижиковы им уже два месяца совсем не платят жалованья, обещая, что все отдадут после вступления в права наследования.
– Два месяца? – поразилась Кира. – Да ты что? И женщины это терпят? Не увольняются?
– Сама поражаюсь. Тем более что хозяев своих они откровенно ненавидят. Ты хоть не ела хозяйский борщ?
– Нет.
– И не ешь никогда, – посоветовала подруге Леся. – Ничего не ешь из того, что готовит Изольда для хозяев. Я сама лично видела, что перед тем, как подать блюдо к столу, Изольда в него плюнула.
– Фу! – скривилась Кира. – Какая гадость!
– Так что ты ешь только то, что я сама для тебя приготовлю, – предупредила подругу Леся. – Ну, или спрашивай, я скажу, можно это есть или нет.
За объяснениями, почему все трое слуг господина Терентьева упрямо продолжают оставаться в доме, где обстановка стала, мягко говоря, несколько напряженной, подруги пошли все к тому же Андрею, которого нашли в дровнике, где он вел учет сложенным там поленьям.
– Идея сестрицы Аленушки сосчитать все поленья, – уныло сообщил он подругам. – Она опасается, как бы лишнее полешко у нее из-под носа не увели. А как же, дрова-то все купленные, каждое из них что-нибудь, да стоит!
Про скупость хозяйки подруги были уже наслышаны.
– А ты нам сказал, что новые хозяева вам всем троим жалованье прибавили, – попеняли они Андрею. – Как же так?
– Так они только на словах нам его прибавили. Но если первый месяц мы еще получили свои деньги, то на второй нам заплатили половину, потом треть, потом четверть. А последние два месяца мы вообще ничего не получаем, хотя хозяйка клянется, что после вступления в права наследования озолотит каждого из нас. Выплатит все, что нам должна, и еще сверх того доплатит.
– А пока у хозяев с деньгами напряженно?
– Владимир Николаевич оставил кое-какие средства в домашнем сейфе. Но там были деньги на хозяйство. При должной экономии их хватило Чижиковым почти на полгода. Но сейчас те деньги уже подошли к концу. Как и прочие припасы.
– Никто из Чижиковых не работает?
– Нет. Прапорщик в отставке. Костя еще учится. Ну а Елена Николаевна могла бы работать по специальности, медики всюду нужны, но не работает.
– Как же хозяева дальше будут жить?
– Ну, через неделю суд, – пожал плечами Андрей. – Что-нибудь да решится. И еще я знаю, что Елена Николаевна таскает кое-какие безделушки в скупку.
– Ворует из дома ценные вещи?
