Да, теперь подозрения насчет родни Терентьева у Леси только укрепились. Пусть сама сестрица и не похожа на убийцу, но ведь подруги еще не видели ее мужа и сына!
До обеда подруги провозились чистя и убирая комнаты хозяев. Попутно они искали хоть что-нибудь, что могло бы доказать причастность Чижиковых к случившимся в «Чудном уголке» несчастьям. Но то ли Чижиковы были чертовски осторожны, то ли дома они никаких улик не держали, но подругам не удалось найти ровным счетом ничего подозрительного.
Зато комнаты сверкали такой чистотой, что глазам было больно.
– Глупо было надеяться, что мы наткнемся на черную шапочку с прорезями для глаз и следами крови Виолетты на ней. Или даже на орудие убийства, с помощью которого ее отправили на тот свет.
– Ага. Или еще визитную карточку с номером телефона Федора на ней!
– Или дневник хозяйки.
– Дневник с описанием того, кто и как из Чижиковых должен действовать, чтобы устранить Виталика и его мать!
Это была бы замечательная улика, но ее не было. И ничего не было. Дом и живущие в нем люди казались воплощением добродетельной респектабельности. Подруги чувствовали себя обманутыми. Однако долго горевать им не пришлось, ведь было уже три часа пополудни, и подошло время дневной трапезы. И в дом начали возвращаться Чижиковы. Первой вернулась хозяйка, которая быстрой мышкой шмыгнула к себе в комнату, прижимая к груди какие-то свертки.
Несмотря на то что она обернула их в дешевые пакеты из ближайшего супермаркета, зоркий глаз Леси успел выхватить проглядывающие из-под белой пленки названия двух всемирно известных фирм, одежда и косметика которых стоили запредельных денег.
– А сестрица покойника уже начала тратить капитал! Или назанимала в долг?
И Леся решила выяснить этот вопрос. Она прокралась следом за хозяйкой и с интересом понаблюдала за тем, как она примеряет перед зеркалом купленные втайне от всех обновки. Голубенький костюмчик – юбка и жакет, от которых в глубине души Леся и сама бы не отказалась. И совершенно шикарное белое с кружевной вставкой спереди платье. Обе вещи были новенькими, с ярлыками. И стоить они должны были очень дорого.
Несмотря на свое осуждение, Леся вынуждена была признать, что у сестрицы Аленушки вкус имеется. Обе вещи сидели на ней идеально и очень шли к ее каштановым волосам. Кстати говоря, волосы тоже были слишком идеальными, над ними явно поколдовал дорогой парикмахер.
– Итак, сестрица уже начала привыкать к роли богатой дамочки. Ясно, что просто так она от этой роли не откажется. И как знать, насколько далеко она может пойти сама и послать своих родных.
Но в это время в дверь позвонили. К дверям бросилась Кира, в чьи обязанности входило также встречать приходящих. А Леся с интересом прислушалась, кто там пришел. Папочка или сыночек?
– Пошла вон! – услышала Леся грубый голос и невольно ахнула от хамства входящего. – Дура! Холопка! Кто тебя только манерам учил.
И спустя полминуты новая реплика:
– Мать, мы вернулись! Командуй, чтобы обед девки на стол тащили!
От изумления Леся временно потеряла дар речи. Такого хамского поведения она не ждала. Сама Елена Николаевна ничуть не удивилась. Торопливо сняла и попрятала свои покупки. И метнулась вниз. Спрятавшаяся в углу Леся чуточку подождала и потихоньку пошла за ней. Она успела застать как раз тот момент, когда сестрица Аленушка целовала какого-то лысого мужчину прямо в его сверкающую плешь, любовно приговаривая при этом:
– Солнышко мое дорогое! Вернулся домой, мой рыцарь!
Но рыцарь неожиданно взмахнул рукой и гаркнул:
– Отставить ласки! Не в театре!
При чем здесь театр?
Но тут мимо Леси по лестнице сначала в одну сторону, а потом в другую пронесся вихрь, густо пахнущий потом и детской присыпкой. Это был двухметровый детина, который принялся притопывать возле Чижиковых-старших, противно канюча:
– Мама! Валерка в моей комнате все перевернула! Накажи ее!
– Костенька, лапочка, – снова заворковала Чижикова, бросаясь уже к сыну, – у нас новая прислуга. Она не знала.
– Надо ее наказать!
– Костенька, не сердись, мое сердечко, радость моя! Все исправим.
– Мама, Валерка это нарочно делает! Я ей велел мои счастливые кроссовки не трогать, а она их вымыла и испортила!
Старые драные кроссовки убрала с письменного стола Кира. Но мыть она их, разумеется, не стала. Хотела выкинуть, да поостереглась, просто поставила их подальше в угол. И из-за этого весь сыр-бор?
– Костенька, я разберусь.
– Нет, мама, ты ее все-таки накажи!
– Накажу обязательно. Высеку и голой на улицу выгоню.
Удивление подруг переросло в изумление. Похоже, Чижикова не шутит. Да и ее сын с мужем весьма важно кивают головами. Они явно одобряют намерения Елены Николаевны. Что за кордебалет? Но тут подруг позвали прислуживать – Лесю на кухню, а Кира побежала к суровой Валерии, которая уже успела объяснить ей, что место ее в доме с самого края, что, говоря по-армейски, она тут дух бесплотный и никакого мнения иметь не может.
