– Человек один к нему пришел. Частным детективом назвался. Уж не знаю, кто его нанял, но только не сам Владимир Николаевич – это точно. Ну, поговорили они, и с тех пор хозяина словно подменили. Про Виолетту и ее Витальку даже слышать ничего не хотел больше. И все эти годы о них ни слуху ни духу не было. А незадолго перед смертью снова заговорил. Да так странно! При мне разговор этот был. Плакал хозяин, фотографии какие-то смотрел. А потом и говорит: ошибался я, выходит, несправедливо поступил с Виолеттой. А Виталька мой родной внук.
– Так и сказал? – ахнула Леся.
– Да, прямо так и сказал. Я к мальчику и Виолетте несправедлив был. Теперь надо исправить несправедливость.
– И что?
– В тот же день прежнее завещание уничтожил и новое написал.
– И где? Где оно, это новое завещание?
– Да вот и я бы это хотела знать. И не я одна. Валерия-то, покойница, тоже все по дому бродила, завещание новое искала. Не верила, что хозяин нас с ней без поддержки решил оставить. Внук там ему Виталька или не внук, мы-то с ней при чем? Наши деньги должны были быть и в новом завещании прописаны. Мы с ней думали, что завещание новое будет у хозяина в сейфе вместе с теми фотографиями храниться, но когда после его смерти сейф открыли, там уже не было ничего.
– Совсем ничего?
– Нет, деньги на хозяйство все в целости лежали. Много денег. Чижиковым их почти на полгода безбедной жизни хватило. Это они нам могли заливать, что денег у них в обрез. Я-то знаю, Владимир Николаевич дома всегда большую сумму на расходы держал. Там и пять миллионов могло быть, и даже больше.
– Значит, деньги в сейфе были, а завещание и фотографий – нет?
– И поэтому мы с Валерией так решили: завещание и фотографии сам хозяин куда-то спрятал. Если бы кто другой в сейф влез, он бы не удержался и деньги взял вместе с бумагами. А раз нет, раз деньги на месте, значит, сам хозяин завещание и перепрятал. И фотографии тоже.
– А почему?
– Не доверял он своей родне. Больно большую власть над домом его сестрица в последнее время взяла. Ей бы не понравилось, что в завещании новый претендент появился.
Не понравилось – это еще мягко сказано. Елена Николаевна сошла бы с ума от горя, узнай она, что завещание вступило в силу и что законным наследником признан Виталька, а не она, не ее муж и, уж конечно, не ее сын.
– А почему вы думаете, что это не она сама завещание выкрала?
– Не могла она.
– Почему?
– Следили мы за ней, – нехотя призналась Изольда. – Как стало ясно, что Владимир Николаевич последние минутки доживает, так мы вдвоем с Валерией и стали следить за сестрицей. Ну, и Андрей нам тоже помогал.
– А кто еще был в доме в тот день, когда господин Терентьев заявил, что переписал свое завещание?
– Кто? Сергей Михайлович с Мишей были. И господин Кусков тоже приезжал.
Значит, все компаньоны, за исключением виноградаря Сколова, побывали в доме Терентьева в тот день. Интересно, что им сказал старик? Поделился он со своими компаньонами новостью, которая так сильно его взволновала? Судя по всему, да.
И все же над какими фотографиями так долго просидел господин Терентьев, изучая их и почти плача? И что это были за фотографии, которые заставили его переписать завещание, сделав распоряжения в пользу своего внука, о котором прежде он и слышать не хотел?
– А своим компаньонам ваш хозяин сказал, что намерен переписать завещание в пользу внука?
– Этого я не знаю. Может, и сказал. Но завещание он точно переписал, поскольку сам поверенному звонил и на следующий день с ним договаривался, чтобы новое завещание заверить официально.
– Но не успел?
– Не успел, – печально согласилась Изольда и прибавила: – Переволновался наш хозяин. Ночью у него давление сильно подскочило, лекарство не подействовало. Врачи хоть и быстро приехали, а уже поздно было. О-хо-хо! Вот так живешь, живешь, а когда помрешь, и не знаешь.
На этом беседа Леси с поварихой закончилась. Изольда снова отвернулась к стене и никакого желания общаться с внешним миром более не выражала. А Леся про себя порадовалась удачно складывающимся обстоятельствам.
Если верно, что в день смерти к господину Терентьеву приходил Ерофеев с сыном, то определенно старик должен был хоть как-то намекнуть своим компаньонам о том, что их ждут перемены. Или даже подробно рассказать про свои распоряжения. И если он рассказал им, что новое завещание уже завтра вступит в силу, сделав основным наследником маленького мальчика, а вовсе не их троих, то тогда… тогда…
Леся даже задохнулась от волнения. Как знать, а не стало ли это решающим мотивом для того, чтобы акционеры или хотя бы кто-то один из них попытался выкрасть ненужное им завещание. Ведь следили слуги только за сестрицей Аленушкой, про компаньонов они даже не думали. А те могли похитить завещание, надеясь на то, что в результате судебной тяжбы удастся ликвидировать или существенно понизить претензии на акции завода всех прочих наследников. Витальки и его матери в том числе.
