Воздух вокруг нас завибрировал от движения магии.
Пальцы мужчины на мгновение сжались в кулак, но он ничего не возразил.
— И до тех пор я не сделаю ни шага в ваш дом, из которого меня изгнали и не подали стакана воды. Меня, дочь королевского рода, ведущего свою историю от первых королей Шантри! Герцогиню Евангелину Гровенор!
Прозвучал глухой удар. Словно магия поставила на этот договор между нами невидимую печать. Незримые нити протянулись между нашими браслетами, вплелись друг в друга, вспыхнули и разорвались, оставляя мерцающую зелёным печать на коже. Сделка заключена. Контракт нерушим, пока не будет выполнен договор!
Магия приняла моё условие!
Генерал побледнел. Но в его глазах бушевало белое пламя ярости. Я чувствовала, как дрожит его магия, готовая вырваться и разрушать, как он удерживает себя от того, чтобы не сорваться при всех.
Габриэль уже был рядом и странно улыбался, глядя на старшего брата.
Мой друг подал мне руку, и я приняла её. Больше мне здесь делать было нечего.
Лили подбежала с другой стороны, её глаза метали молнии, и я чувствовала, как воздух закручивается, словно маленькие торнадо крутились поблизости.
— Миледи, я рядом, — её голос был твёрд.
Генерал неотрывно смотрел на нашу троицу, но молчал.
Господин Валентайн осторожно приблизился, бросая тревожный взгляд на Уоттона, и тихо, почти шёпотом, предостерегающе произнёс:
— Держите себя в руках, милорд. Ваша магия… Успокойтесь.
Ушла я, не оглядываясь, оставляя позади себя герцога Гровенора, шёпот толпы и те чувства, что влекли меня к барону Вентворту.
Кажется, этот раунд остался за мной.
Но почему внутри так пусто?
***Я не помнила, как добралась до гостиницы. Как поднялась по лестнице, глухо отсчитывая шаги по деревянным ступеням. Как вбежала в свою комнату, захлопнув дверь с такой силой, что по стенам пробежала дрожь.
А потом меня накрыла ярость! Глухая, обжигающая, сметающая всё на своём пути.
Я чувствовала, как внутри вспыхивает пламя, требующее выхода. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Дышать стало тяжело.
Каков гад! Он мне врал всё это время!
Значит, барон Вентворт?! Я схватила первую попавшуюся вазу, что стояла на комоде, и, вложив в бросок всю свою боль, швырнула её в стену.
Глухой удар. Грохот. Осколки разлетелись в стороны, серебристым дождём осыпая пол.
Этажерка, стоявшая у стены, тоже попала под руку и рухнула. Бумаги, перья, свечи, магические кристаллы посыпались вниз.
Стол, стоявший рядом, оказался следующей жертвой. Перевернуть. Смести. Уничтожить! Стол громко ударился о пол, перевернулись тарелки с фруктами. Яблоки покатились в разные стороны, одно с глухим стуком остановилось у самой стены.
Пламя дрожало на кончиках пальцев.
Тепло. Близко. Оно рвалось наружу. Огонь заплясал, подчиняясь моей магии, но стиснув зубы, я втянула его назад прежде, чем он бы поглотил всё вокруг.
Не подчинюсь! Плевать на короля, на волю Светлого отца. Это моя жизнь. И я знаю, чего я хочу от неё — быть хозяйкой своей судьбы. Восемнадцать лет я жила бледной тенью, подчиняясь воле отца и дяди. Но теперь я другая, я та, что прошла башню Мироздания и вернулась волей Светлого отца. Точно не для того, что бы стать сосудом для семени генерала.
Тело сотрясала мелкая дрожь.
Достаточно.
Мои ноги подкосились, и я опустилась на пол среди хаоса, что сама же сотворила. Всё казалось нереальным. Комната терпеливо снесла все разрушения. Запах пыли, древесины и чего-то обожжённого вплетался в воздух.
Я была опустошена. И только теперь почувствовала, как ненормально колотится сердце. Поняла, что по щекам текут горькие слёзы.
Я сжала руки в кулаки, вцепившись пальцами в подол своего платья, как в единственную точку опоры.
Мне хотелось убежать на край света. Скрыться. Исчезнуть из этой комнаты. Но не все желания исполняются.
Отогнув край рукава, я посмотрела на зелёную печать договора. Она слегка мерцала, ровно и спокойно, словно успокаивала моё бешено бьющееся мятежное сердце.
Ещё ничего не кончено…
Я проснулась в незнакомой комнате.
Потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: это не моя спальня, где я обычно начинала день в Марвеллене.
Здесь не было привычного утреннего света, пробивающегося сквозь задернутые Игги на ночь занавески, не было лёгкого запаха травяного чая, который обычно встречал меня, благодаря заботе служанки. Здесь пахло древесиной, очагом камина и чем-то ещё — тёплым, уютным, чужим.
Я вспомнила.
Вчера, после бала, той безобразной сцены в холе во время встречи со своим навязанным супругом лицом к лицу, я вернулась в свою комнату… и позволила эмоциям взять верх.
Теперь моя прежняя спальня нуждалась в ремонте.
Я резко села на кровати, скидывая тяжесть сна, и только тогда заметила две пары глаз, с тревогой пристально наблюдающих за мной.
Лили стояла у окна, сложив руки на груди. Её лицо было задумчивым, но спокойным.
