Но главной моей работой было делать хорошо Танечке, которая, разумеется, нигде никогда не работала. Не хочу рассказывать подробно, но я… в принципе… справлялся с этим… Все-таки, ведь это благодаря статусу зятя Смагина я получил место на кафедре, где в свое удовольствие проводил пары и писал наукообразные монографии и статьи. В отличие от Ильи мне не приходилось разрываться между двумя работами, и при этом мое финансовое положение не страдало – мы с Таней получали регулярные щедрые
Одним из таких пожертвований была отданная мне старая машина, о которой я уже упоминал. Я не люблю водить, но какое-то время приходилось. А потом – потом эта машина стала поводом для знакомства с одним важным участником нашей команды, Вадимом Васильевичем.
Вадим Васильевич – очень хороший водитель, которого я встретил в первый год своей работы на должности доцента на Берковцах, когда в выходной день возвращался с похорон одного нашего институтского корифея (я был там без машины), и решил заехать к Леше домой и перекинуть с ним стаканчик холодной водки.
Я собирался было остановить такси на дороге, но мое внимание почему-то привлек старенький оливковый «Фольксваген», дежуривший у выхода с кладбища, и я решил узнать цену. Показалось на мгновение, что я где-то его уже видел…
– Пятьдесят до Соломенского рынка.
– Присаживайтесь, поехали, – неожиданно согласился таксист.
Я сделал порыв к заднему сиденью, но правая задняя ручка не сработала, и я приземлился рядом с водителем[19].
– Вы, я вижу, с траурного мероприятия? – участливо поинтересовался догадливый таксист, кивнув на темный не по погоде пиджак. – Соболезную. Кто-то из близких?
Я откинул спинку кресла и со смешанным оттенком лени и усталости ответил:
– Относительно близкий. Коллега. Сгорел на работе. Не очень старый, просто не выдержал. Напряженная обстановка. Нервы.
– А вы, простите, где работаете, если не секрет?
Я повернулся, чтобы разглядеть своего извозчика, и за полторы секунды оценил все, что хотел увидеть.
Что ж, этот парень из тех, про кого говорят «человека без возраста»: ему смело может быть как тридцать, так и пятьдесят. Волосы не седые, а какие-то серые, торчат коротким ежиком. Глаза желтоватые, болезненные, но на лице ни единого пигментного пятна, ни единой морщины, напротив, здоровый румянец. Малиновая футболка с Че Геварой. Пахнет качественным приятным одеколоном, но не роскошным, разумеется. Руки накачанные. Часы с кожаным ремешком, крупные, немодные. Серебряное обручальное кольцо, рядом, на среднем пальце, еще одно – скорее всего, «Спаси и сохрани». Машину ведет расслабленно, едет быстро, но не лихачит.
– Я работаю в Институте.
– Вы преподаете? – уточнил водитель.
Нет, апельсиновый фреш давлю в столовой! Там я и заработал на костюм от Роберто Кавалли.
Я просто кивнул и улыбнулся.
– Вам нравится? Я и сам когда-то отношение к вузу имел, пять лет был деканом по иностранцам в медуниверситете. Не думал, что сейчас молодые люди идут в науку. Вам, простите, сколько лет? Тридцать?
Это был отличный намек на то, что пора бы мне бросить пить.
– Мне двадцать семь.
– А, ну для мужчины это не оскорбление! – расхохотался разговорчивый таксист. – Тридцать, сорок, двадцать семь… Я и сейчас чувствую себя на девятнадцать! А по виду мне, как, сколько?
– Я бы назвал вас человеком без возраста…
Я был ошеломлен, как четко он прочитал мои мысли. Таксист кивнул, выворачивая руль для поворота:
– Я так и думал. Меня так называл кто-то, помнится, какая-то полуинтеллигентная дамочка. Да, так бывает. Но я не всегда так выглядел…
– О чем вы? Выглядели еще моложе?
– Нет, старше. Пока со службы не ушел.
– Вы имеете в виду медицинский?
– Нет, я имею в виду спецназ военной разведки, – он усмехнулся так по-доброму, словно только что сорвал одуванчик и подул на него, радуясь чудесному движению пыльцы в воздухе. – Двенадцать лет отбарабанил. Удивлены?
Я не был удивлен – привык к болтовне за годы пользования такси (ни единого водителя в звании ниже полковника, разумеется, не встречал). Но как человек более-менее сведущий в людях, я умел различать треп и откровенность, и понял: дядя не врет. Сразу же представил его в камуфляже, темных очках, с АКС на плече и сигарой в зубах перед строем бойцов.
– Представляете меня в камуфляже, с автоматом и папироской во рту перед ротой? – иронично улыбающийся декан-десантник-таксист вскрыл мое сознание.
Я вжался в кресло и не мигая разглядывал переносицу собеседника.
– Да, и еще добавил бы вам темные очки, для пафоса, – поделился я, не понимая, как мои мысли так быстро читаются.
– Темные никогда не носил. И пафос никогда не любил. Я очень простой человек, из простой семьи, с простой биографией. Призвался, служил, убивал, уволился. Профессия у меня такая: убийца. Потом, случайно, армейский товарищ позвал в медицинский, руководить отпрысками тех, кого я не добил в джунглях.
