Сибас откинулся на спинку дивана и потер припухший зашеек.
— Ирония в том, что, сражаясь за право попасть в шатер цирковой пророчицы, я проиграл тому, кто, скорее всего, исполнит твое предсказание.
— С чего ты это взял? — прищурившись, спросил Койкан.
Едва улыбнувшись, Сибас посмотрел Чёрному Удильщику прямо в глаза:
— Потому что он пообещал пустить мне пулю в голову, если я еще раз прикоснусь к той, которую страстно желаю. — Лаврак качнул головой, подводя итог: — И я ему верю.
Койкан тяжело вздохнул. Озабоченность на его лице сменилась глубокой усталостью. Он облокотился на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, сочувственно посмотрел на брата.
— Какой же ты соплежуй, Сибас… Тебя интересуют только девки, признание и любовь. — Койкан смаковал каждый слог оскорбляющих слов. — Отец хотел воспитать бойцовых псов, но один из нас предпочел навсегда остаться щенком. Жаль, что я никогда не смогу на тебя рассчитывать.
На минуту в просторной, богато убранной комнате повисла тишина. Её нарушал лишь треск огня, пылающего в камине.
— И я не могу
— С тобой всегда было трудно, — Лаврак поднялся. Он понял, что его просьба не будет выполнена, и медленно направился к выходу. Задержавшись у двери, мужчина обернулся и, глядя на старшего брата, который неподвижно сидел в кресле, заявил:
— Я всего лишь хотел спросить, женюсь ли я, прежде чем умру. — И, четко разделяя каждое слово, подытожил: — Никому не пожелаю овдоветь.
По лицу Удильщика пробежала неконтролируемая судорога. Сибас дёрнул ручку и, выходя в коридор, столкнулся с Макрурусом, который уже занёс руку для того чтобы постучать. Лаврак пропустил его в гостиную и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
— Я тебя ждал, — сказал Койкан, обращаясь к своему подчиненному. — Надеюсь, ты принес хорошие новости.
Глаза Макруруса забегали. Он стоял, не решаясь пройти в комнату, и теребил в руках шляпу.
— Сядь, — приказал ему Удильщик, махнув рукой в сторону кожаного дивана. — Рассказывай!
Мужчина опустился напротив и, приняв скованную позу, доложил:
— Отряд белых мурен, занимавшийся расследованием, схватил людей из коалиции «Благой медузы», приняв их за зачинщиков. Фанатики, воспользовавшись моментом, как нельзя кстати остервенело громили таверну «Китовый ус».
— Злопамятные ребята, — довольно улыбаясь, проговорил Койкан Лаврак.
— Были, — уточнил Макрурус. — Все до единого убиты, господин.
— Подробности знаешь? — осведомился Чёрный Удильщик, вынимая из нагрудного кармана рубашки свернутый пополам листок бумаги.
— Да, господин Лаврак. Их истязали, надеясь выведать информацию о базировании остальной группировки, но фанатики, конечно, понятия не имели, о чем речь. Офицеры приняли это за упрямство и… — Макрурус запнулся, не желая в деталях описывать произошедшее.
Койкан задумчиво хмыкнул. Погрузившись в мысли, отрешенно проговорил:
— Если в рапорте указаны виновные, значит, работа остановлена. Всё оказалось даже проще, чем я думал. — И кивком указал подчиненному на дверь: — Можешь идти, Аппель тебя выпустит.
Макрурус резко встал, довольный скорым окончанием беседы, и, надев шляпу, направился к выходу. Не дойдя пару шагов до двери, остановился и, развернувшись, дополнил:
— О, я совсем забыл. Новость не такая важная, но, думаю, вы должны быть в курсе: матросы, вернувшиеся из плавания, говорят, что в скором времени к пристани округа пришвартуются корабли задворщиков. Их видели недалеко от островов Жаровницы.
Мужчина приподнял шляпу в прощальном жесте и вышел в коридор.
Койкан Лаврак развернул листок, на котором от руки был записан номер. Потянулся к телефону, что стоял рядом на лакированном столике, снял трубку и, зажав её плечом, отставил записку на расстояние вытянутой руки. Закрыл невидящий глаз и набрал указанные цифры. Вскоре на том конце провода послышался взволнованный бас:
— Петр Моронов, слушаю.
— Здравствуйте, господин управляющий, — без эмоций поздоровался Койкан, намеренно не извинившись за поздний звонок. — Ситуация в округе Тайных Озёр улажена, вопросов не возникнет. Надеюсь, вы уже поспособствовали тому, чтобы расследование по делу Конгермана потекло в нужное нам русло?
В трубке раздались тихие щелчки, и глава Департамента коротко ответил:
— Да.
— Дорогой, кто звонит? — послышался едва различимый женский шёпот. — Что-то случилось?
— В таком случае, — подытожил Удильщик, — жду вас у себя. Адрес вы знаете.
— Ошиблись номером, — ответил Петр Моронов и положил трубку.
Лаврак свернул листок и положил обратно в карман. Поднявшись с кресла, подошел к каминной полке, на которой стояла единственная фотография. Взяв в руки золочёную рамку, мужчина долго смотрел на фотографию женщины, которая когда-то была его женой. Проведя большим пальцем по чёрно-белому лицу, Удильщик поставил рамку на место и вышел из гостиной.
Глава 13
Мрачный день и чистые признания
