— Видеть души способен каждый провидец, но для этого нужно приложить немалые усилия. — Мория заметила, что сознание Аркана успокоилось и, прекратив извиваться, выжидающе затаилось. — Видишь ли, дар очень похож на мышцу: чем усерднее тренируешься, тем крепче он становится.
— Я всё еще не понимаю, каким образом можно развить его? — Хамс сплёл пальцы в замок.
— Ес кпатмем кез, ворди[1]. Это делается с помощью карт или игральных костей. Дело нехитрое: раскладываешь рубашками вверх и начинаешь поочередно угадывать, где король, где дама, где валет или туз. — Провидица ненадолго замолчала и улыбнулась, видя, как душа Марван забилась внутри, желая поддержать своего близнеца. — Но лучше всего взять колоду таро, потому что значение этих карт многогранно и помогает быстрее отточить мастерство. Решение сложных задач — большой шаг к достижению поставленных целей.
— Так просто? — Аркан расслабился и облегченно выдохнул. Мория хрипло рассмеялась:
— Земля, по которой ты ходишь, состоит из крошечных песчинок, им энкер[2]. Незначительные, на первый взгляд, вещи, в итоге могут оказаться весьма важными. — Старуха нащупала половинку лимона, которая лежала рядом, снова поднесла её к носу и вдохнула насыщенный цитрусовый запах. — Многие провидцы полагают, что могут узреть лишь то, что касается их самих. Но это не так. Дар подобен кругам на воде, он гибок и имеет свойство увеличивать свои границы: сначала ты видишь только бессвязные картинки, после узнаёшь, что ждет близких людей, затем рисунок приобретает четкость и провидец уже может отследить целую цепочку событий. Но за могущество приходится платить, — старуха медленно провела перед слепыми глазами ладонью. — Чем сильнее становится талант, тем быстрее уходит зрение.
На столе стояли зажженные трикирии, и на лицах присутствующих плясали мягкие отсветы. Гости завороженно слушали рассказ и старались не издавать звуков, чтобы не отвлекать Морию.
— Если не прекращать совершенствоваться, дар достигнет таких масштабов, что его носителю будет видна судьба всего мира. Поговаривают, что некоторые провидцы древности могли разговаривать с самим Создателем, — продолжила Мория. — Но, на мой взгляд, это ложь. Уследить за судьбой команды и корабля сложно даже для меня, — она указала рукой в сторону Звездочёта. — Те, кто общался с Всемогущим, очевидно, сошли с ума. Дар отнял и поглотил сознание бедняг, устроился внутри так глубоко, что люди не вынесли его тяжести.
Аркан нахмурился. Жилка на виске затрепетала, и старуха тут же повернулась в его сторону.
— Когда-то мне было легко вести за собой семь человек, — инспектор подался вперёд и понизил голос. — Судя по вашим рассказам, я уже должен был потерять зрение.
Мория лукаво улыбнулась:
— Ты уже слеп, им энкер, просто не осознаешь этого.
Хамс откинулся на спинку стула и не стал уточнять, что старуха имеет в виду. Тратить время на загадки инспектор не мог и не хотел, поэтому задал следующий вопрос:
— После того как я нашел Марван, будущее больше не видится мне, как раньше, хотя я и до этого не особо занимался развитием своего таланта. Мой наставник тоже был провидцем, — Марван и Хек переглянулись, — но его дар был крайне слаб. Именно он рассказал мне то немногое, что я знаю сейчас. Не могли бы вы поведать подлинную историю нашего народа?
— Интересно получается, — задумчиво проговорила Мория, переводя невидящие глаза на женщину. Душа Марван по-прежнему живо шевелилась внутри. Инспектор взял невесту за руку, и фиолетовое свечение стало ярче, чем прежде. Сознания влюблённых прилипли к грудным клеткам, стремясь навстречу друг другу. Провидица опустошила стакан и, хмыкнув, вытерла уголки своих обветренных губ. Догадка, расправив крылья, покружила над её головой, спикировала на плечо и, нахохлившись, что-то шепнула старухе на ухо.
— Давным-давно государством, которое сейчас вы именуете Пучиной, управлял владыка Сарган. Тогда оно называлось королевством Дождей и Гроз. Король был жаден до власти, труслив и алчен. Его правление ознаменовалось упадком, беспросветной бедностью и зверской жестокостью. Несмотря на то, что провидцы могли не скрывать свой дар и без боязни ходить по улицам, это всё равно было тяжелое время. Торговые суда объезжали остров стороной, а старые, требующие ремонта корабли местных рыбаков тонули в море, оставляя жителей без еды, жён без мужей, а детей без родителей. Пророк Ханох Конгерман был предан правителю. Можно даже сказать, по-своему любил его. Это и заставило его совершить самую главную ошибку в своей жизни — он предрёк владыке…
Провидица не договорила, потому что сразу трое перебили её.
— Ханох Конгерман? — в один голос спросили коллеги, не веря своим ушам.
Старуха повела бровью, давая понять, что не любит, когда её прерывают, и ответила:
