— Я согласен с тобой, мой друг, — кивнул король. — Однако нам остаётся лишь наблюдать за происходящим. Когда составлялся дуэльный кодекс, никому и в голову не могло прийти, что дамы начнут вызывать на бой рыцарей, потому никаких запретов на их участие в поединках нет. Она ничего не нарушила, дуэль прошла по установленным правилам, а потому нет никаких причин для нашего вмешательства. Надеюсь только, что этот случай не вдохновит наших дам на подобные безумства, — он строго взглянул на старшую фрейлину, и она покорно потупилась.
— Вряд ли это возможно, — усмехнулся Бертран. — Наши дамы слишком нежны и прелестны! Они предпочитают пленять и благоухать, а тренировки сделают их кожу грубой, на нежных ручках появятся мозоли, фигуры станут слишком мужеподобными, и пахнуть от них будет отнюдь не фрезией.
— Ужасная картина, — усмехнулся Адемар и посмотрел на обиженно надувшуюся юную фрейлину. — Вам вовсе незачем мучить себя подобными упражнениями, очаровательная Полин. За вашу прелесть и красоту многие рыцари готовы скрестить мечи. Неужели вам хочется отпугнуть их, вместо того, чтоб очаровывать и принимать от них восторги и служение?
Она невольно засмеялась, прикрыв лицо кружевным веером.
— Ладно, вы, действительно, позабавили меня, — усмехнулся король. — Если эта дама снова проявит себя, не забудьте мне рассказать. И, надеюсь, она в пылу своего праведного гнева не наткнётся на чей-нибудь более ловкий меч!
К полудню король засобирался в Сен-Марко. С ним прекрасный загородный замок Шато-Блуа покинули его друзья и свита. Марк простился с Жоаном на Королевской площади и свернул направо, в сторону своего дворца. За ним неспешно ехали его оруженосцы и три рыцаря охраны.
Спешившись у широких ступеней дома, Марк бросил поводья выбежавшему навстречу конюху и вошёл под сень каменной резной галереи, протянувшейся вдоль всего фасада. Обитые начищенной медью двери тут же распахнулись, и привратник с поклоном отступил, впуская своего господина.
Пока он снимал плащ и перевязь с мечом, по широкой мраморной лестнице спустилась Мадлен. Он с удовольствием наблюдал за её лёгкими движениями, любуясь изящной фигуркой в блеске розового атласа. А она, подбежав, тут же обняла его руками за шею и, притянув к себе, поцеловала.
— Я соскучился, — улыбнулся он в ответ. — Как дела дома?
— Всё хорошо! Лоренс сегодня хвалил Валентина за успехи в учёбе, а тот выпрашивает собственного коня.
— Я подумаю об этом.
— Арман всё утро возился со своими игрушками, а потом так и уснул на ковре. Спит до сих пор, и хоть его пора кормить, я велела пока не будить его. Клермон и Флоретта прислали нам приглашение на ужин…
— Как официально!
— От графа Блуа привезли половину туши оленя, и я велела её закоптить. Маркиз де Лианкур уехал на юг и был очень огорчён, что не смог с тобой проститься. Впрочем, он обещал вернуться ко дню святой Бригитты и привезти вино нового урожая. А тебя ждёт гость.
— Кто? — насторожился Марк, который рассчитывал провести спокойный вечер в кругу семьи.
— Хуан, — улыбнулась она.
— Он действительно считает себя гостем? — проворчал Марк. — Ведёт он себя как хозяин. Ладно, где он?
— В нижней гостиной. Ему подали закуски и вино, а он потребовал ещё жареную цесарку, сыр и виноград.
— И куда в него влезает, — вздохнул Марк, и, поцеловав жену, направился к арке, расположенной под резной галереей второго этажа.
Джин Хо сидел за столом, уставленным блюдами и кувшинами, и уплетал цесарку, запивая её грушевым вином, которое теперь доставляли в дом специально для него. Увидев друга, он приветственно махнул ему наполовину обгрызенной птичьей ножкой.
— Иди сюда! Здесь ещё остались закуски и вино!
— Я сыт, — ответил Марк и сел к столу. — Мы пировали перед самым отъездом.
— Какая милая брошечка? — заметил лис, взглянув на фибулу.
— Я честно выиграл её в соревновании по стрельбе из лука!
— Верю. И не собирался выпрашивать. Хотя, признаюсь, такая мысль мелькнула, но… Не сегодня. Как всё прошло?
— Король сетовал, что ты опять проигнорировал его приглашение.
— Но я надеюсь, ты придумал какое-нибудь оправдание этому? Я не люблю ездить туда. Там слишком много людей, и эти глупые визгливые фрейлины… Жаркое с пряностями, от которых я чихаю. И гости короля вечно удивляются, когда я прошу принести мне грушевое вино. О чём вы говорили?
— О разном. Женщины, политика, сплетни… Как дела у тебя?
— Скучаю, — пожал плечами лис. — Думал, не смотаться ли домой, но вспомнил, что скоро день рождения бабушки. Не хочу, чтоб меня включили в общую суету. Сделаю вид, что забыл. Но мне придётся задержаться тут, пока её возмущение не утихнет. Иначе, бедные мои ушки…
Он замер и вопросительно воззрился на двери. Оглянувшись, Марк увидел стоящего там лакея Модестайна.
— Что такое, мой мальчик? — спросил он.
— Там пришла дама в трауре, она просит принять её.
— А имя она назвала?
— Конечно! Селена Беренгар.
— Селена? — встревоженно вскочил Марк. — В трауре?
