Морис Дюшарм был одет в нарядный синий камзол, отделанный серебряным галуном, его белокурые волосы тщательно причёсаны, но красивое некогда лицо теперь напоминало посмертную маску.
— Вы не можете так врываться!.. — истерично воскликнула Анна Дюшарм, вбегая в комнату.
— Могу, — не взглянув на неё ответил Марк. — Указом короля Ричарда тайной полиции предоставлено право входить в любую дверь в этом городе, не спрашивая разрешения хозяев и не давая объяснений.
Он взял со столика в углу канделябр и подошёл к кровати. Сунув его в руки Гаспару, он склонился над телом, чтоб осмотреть его. Тут же по другую сторону постели появился лис, который тоже принялся разглядывать мертвеца.
— Что у него с лицом? — спросил Марк.
— Спазм челюсти, который не прошёл и после смерти, — ответил Джин Хо. — И обрати внимание на цвет лица. Гаспар, посвети! Видишь, синюшный!
— Вижу, — проворчал Марк и осторожно приподнял веко Дюшарма. На него взглянул огромный, чёрный, словно стеклянный зрачок. — Цикута.
— Согласен, — кивнул Джин Хо, выпрямившись.
— Гаспар, — Марк взглянул на помощника, — дом обыскать! Ищем уже знакомые тебе бутылочки из зелёного стекла. Тело забираем в Серую башню для вскрытия.
— Вы не можете без моего согласия!.. — взвизгнула Анна Дюшарм, и, оттолкнув Марка, встала между ним и кроватью, но не удержала равновесия и села назад, однако тут же испуганно вскочила и обернулась, словно боялась, что мертвец может схватить её.
— Совесть нечиста? — уточнил лис, заметив это.
— Вскрытие тела может быть проведено без согласия родственников, — пояснил Марк, взглянув на неё, — если на то есть приказ короля, либо распоряжение главы тайной полиции или комиссара, коим являюсь я. При поверхностном осмотре тела вашего мужа, мадам, мною установлены признаки, указывающие на его отравление цикутой. Потому я считаю необходимым провести вскрытие. Кстати, вы арестованы по подозрению в убийстве. Гаспар, уведи её! Слуг тоже забираем!
И не взглянув больше на потрясённую женщину, он вышел.
— Как вы и предполагали, ваша светлость, это отравление цикутой, — сообщил тюремный лекарь Огастен, присев у стола Марка в его кабинете. — При полученной дозе яда у него не было никаких шансов! Думаю, смерть наступила в течение часа после отравления. При этом она была довольно мучительной. Я подробно всё описал в своём отчёте.
Тот кивнул, пробегая взглядом по ровным строчкам, написанным уверенной рукой.
— Когда наступила смерть?
— Полагаю, ещё до полуночи.
— Значит, она отравила его вечером. А потом наводила там порядок и постаралась придать трупу приличный вид.
— Верно, хотя на теле имеются повреждения, свидетельствующие о том, что он перенёс несколько скоротечных припадков и сильные судороги, их скрыть невозможно. К тому же его отчаянно рвало, однако, яд уже начал действовать. Кстати, цикута была подмешана в блюдо из цесарки, тушёной с тыквой и изюмом.
— Наверно, он думал, что она велела приготовить это, заботясь о нём.
Огастен пожал плечами и выставил на стол небольшую бутылочку из тёмно-зелёного стекла, к которой был бечёвкой привязан бумажный ярлычок, подписанный убористым почерком клерка тайной полиции.
— Яд был здесь. Хватило бы и четверти флакона, но она вылила почти всё, — пояснил он. — А это тоже цикута, — он достал ещё две такие же бутылочки с ярлычками, — но здесь концентрация яда невелика. Наверно, содержащаяся в них доза могла вызвать сонливость и, возможно, судороги, а через несколько часов — шаткость походки, онемение конечностей и головную боль или головокружение. Она не могла привести к смерти, наоборот, через какое-то время все признаки отравления должны были пройти сами собой.
— Тем не менее, их хватило, чтоб привести к неспособности сражаться на дуэли в полную силу.
Огастен озабоченно взглянул на тёмные склянки.
— Конечно! К тому же напряжение, неизбежно возникшее во время поединка, должно было усугубить это болезненное состояние!
Не успел Огастен выйти из кабинета, как в дверь протиснулся Гаспар с пачкой протоколов.
— Мы допросили слуг, ваша светлость! — положив бумаги перед Марком, сообщил он. — Некоторые из них напуганы, некоторые расстроены, некоторые злятся, но почти все утверждают, что хозяина отравила его жена. Он был добрый малый, никогда ни к кому не придирался и часто давал в качестве поощрения монетки, особенно горничным. Кажется, девушки были в него влюблены. Хозяйка же наоборот была очень строга, и постоянно наказывала слуг за провинности, даже распускала руки. Говоря об отношениях супругов, все единодушны: господин Дюшарм изменял жене и тратил деньги на любовниц. Она же невероятно страдала от ревности, устраивала сцены, угрожала лишить его содержания, но боялась, что тогда он уйдёт. Некоторые считают, что она сама виновата в его поведении, потому что делала его жизнь дома невыносимой.
— Что произошло перед его дуэлью с Жеральдиной де Ренси? — спросил Марк.
