— Я не думаю, что это кто-то из слуг. Взгляните на эти бутылочки. Вот эти две найдены в вашей комнате, а вовсе не у кухарки или горничной. В них содержится вытяжка цикуты. Вот в этой, — он положил указательный палец на пробку склянки, — слабый раствор того же яда, точно такой же, какой до этого содержался здесь, — он указал на третью бутылочку. — Из неё он попал в вино некого Леонара Бернье перед его дуэлью с Жеральдиной де Ренси. Отравление сделало его неспособным защищаться, и он погиб от её меча. Вот из этой склянки такой же слабый раствор цикуты попал в пищу Мориса Дюшарма во время вашего примирительного ужина перед его дуэлью с той же дамой. У него были те же симптомы, что и у Бернье, но он выжил, и даже пошёл на поправку. Однако вскоре появилась вот эта бутылочка с ядом, который и убил его прошлым вечером. Я знаю, откуда взялись все эти склянки: из дома Жеральдины де Ренси. Её подруга Доротея де Мелантен передавала их тем, кто мог добавить отраву в еду соперникам Жеральдины. Зачем? Чтоб проще было их убить. И если Бернье погиб из-за собственной глупости, то причиной смерти Мориса Дюшарма стало ваше желание избавиться от него. Вы договорились о том, что Жеральдина вызовет и убьёт его, и даже помогли ей, подмешав ему в еду слабый раствор цикуты, который вкусом так напоминает невинную петрушку или морковь. Он ничего не заметил, и на следующее утро отправился на свой поединок, но, к вашему разочарованию, не умер. Потому вы кинулись на улицу Монтегю к Доротее де Мелантен. И она дала вам сильный яд, который вы, не колеблясь, добавили в любимое блюдо вашего супруга. Вы хотели утаить это всё от слуг, даже отослали из дома его верного лакея, но нежданное появление в спальне камеристки спутало все ваши планы. На её крики сбежались слуги, но не смогли вам помешать, потому что вы уже давно запугали их. Однако теперь, когда они поняли, что могут больше не бояться вашего гнева, они стали очень разговорчивы и при этом откровенны.
— Они лгут! — крикнула она.
— Нет, им это ни к чему. Лжёте вы, но это уже неважно. Улик, подтверждающих вашу вину достаточно для применения к вам пытки, потому получение вашего признания — дело времени. Оно нужно лишь для суда, а также для выяснения некоторых мелких деталей, например, о чём вы говорили с Доротеей де Мелантен и как вынудили её дать вам яд. Вы можете об этом и не говорить, — он пожал плечами. — На вашей участи это никак не отразится. Разве что на эшафот вы отправитесь в гордом одиночестве, а Жеральдина де Ренси и её хорошенькая подруга сбегут из Сен-Марко, прихватив ваши деньги.
Он заметил, как она вздрогнула и бросила на него потемневший от гнева взгляд. Он сумел зацепить её, она вовсе не хотела отвечать за всё одна.
— Это было предложение Доротеи! — мрачно глядя на него, проговорила она, и Марк кивнул клерку, который тут же склонился над своими бумагами с пером в руке. — Мы познакомились на приёме у леди Селесты, а потом увиделись у леди Аламейры. Доротея уже знала, что Морис изменяет мне и я зла на него. Этот распутник разбил мне сердце! — вдруг крикнула она. — Я подобрала его на улице, где он шатался в компании со своим лакеем, перебиваясь случайными заработками. Они, как собаки, ели похлёбку из одной миски! Я приняла его в своём доме, возвысила, ввела в высшее общество! Он отъелся и его единственным трудом стало регулярно упражняться с мечом в компании таких же бездельников. Всё, что у него было, дала ему я! А он начал изменять мне едва ли не на следующий день после свадьбы! Он даже не скрывал этого! Все знакомые шептались у меня за спиной, мои подруги изображали сочувствие, а сами насмехались надо мной, потому что я не родилась красоткой и осмелилась завести себе молодого красивого мужа. Почему я должна была бесконечно терпеть эти унижения? — она немного помолчала. — Мне показалось, что Доротея поняла меня. Она знала множество похожих историй и умела найти слова, которые проникали в самую душу. Она как змея обвилась вокруг моего сердца, подогревая мою ревность, мой гнев и мою решимость. Она сказала, что он заслуживает наказания, самого жестокого, потому что его предательство нельзя простить. А я заслуживаю свободы. И я с этим согласилась.
— Что она предложила вам? — спросил Марк, поскольку она замолчала, разглядывая свои руки.
