И следующее утро действительно было светлым. Выглянув в окно, он увидел медленно тающий туман на улице Принцессы Оливии. Его белые клочки ещё цеплялись за вычурные кронштейны фонарей и уползали в подворотни, а сверху уже лился чистый жемчужный свет, заполнявший всё пространство между домами. Даже в комнате за закрытыми окнами чувствовалась прохладная, чуть влажная свежесть воздуха, и тишина просыпающегося города, иногда прерываемая торопливыми шагами ранних прохожих, голосами двух столкнувшихся на углу подруг-служанок из соседних особняков, далеким мелодичным звоном, доносившимся из Храма святой Лурдес. Мимо проехала нарядная карета с плотно задёрнутыми шторками на окнах, а потом пробежал со своей ручной тележкой зеленщик. День начался, и Марк больше не ощущал тревоги, скорее, какой-то азарт и надежду на то, что его план сработает.
На службу он отправился в сопровождении своих рыцарей и оруженосцев. На сей раз молодые люди окружили его, и шли, держа руки возле эфесов и сурово глядя по сторонам. Встречавшиеся им на пути горожане поспешно уступали дорогу, и какое-то время тревожно смотрели вслед.
Явившись в Серую башню, Марк сел за стол, чтоб изучить составленное клерками тайной полиции обвинительное заключение против барона де Ронссака и его сообщников. Внимательно прочитав его, он сделал несколько пометок и исправлений, но в целом остался доволен их работой. Велев переписать заключение набело, он занялся подготовкой документов для суда, группируя их таким образом, чтоб картина злоупотреблений на строительстве и хищения из казны была сразу видна суду, и при этом вина каждого из обвиняемых была подтверждена отдельно подобранными доказательствами.
На это у него ушёл почти весь день. Порой он вспоминал о Жеральдине де Ренси, но никаких новостей о ней не было, и он снова возвращался к своей работе. Его не беспокоило то, что пока она никак не проявила себя, поскольку ей надлежало действовать осторожно, и при этом требовалось время, чтоб подобраться к нему.
Завершив подготовку документов по делу о хищениях на строительстве Бренонской цитадели к суду, он вызвал клерка, велел заново сшить документы и отнести их вместе с обвинительным актом в канцелярию королевского суда. После этого, он наконец почувствовал приятную лёгкость, которая всегда сопровождала собой окончание любого сложного дела, и решил отправиться домой пораньше. В глубине души он надеялся, что там его всё-таки ждут новости, относящиеся к предстоящему поединку чести.
И он не ошибся. Стоило ему войти в нижний зал своего дворца, навстречу ему сбежала по ступеням Мадлен в нежно-розовом шёлковом платье. По тому, как возбуждённо блестели её глаза, он понял, что случилось что-то интересное.
— Она сделала свой ход, Марк! — воскликнула Мадлен, подлетая к нему.
— Неужели? — усмехнулся он. — И что же случилось?
— Идём, я всё тебе расскажу! — и она потянула его за руку на второй этаж.
Там, в своей маленькой уютной гостиной, она усадила его в кресло возле камина и присела напротив. Он заметил, как в комнату вошла камеристка супруги и молча остановилась в стороне.
— Сегодня утром я отправила Элизу забрать у кружевницы мой заказ, — сообщила Мадлен. — Ты знаешь, я заказала новое домашнее платье из тонкого сукна, но пришитые к нему кружева показались мне простоватыми, и я заказала новые. Элиза, расскажи его сиятельству, что произошло!
Камеристка тут же приблизилась и, присев на мгновение в поклоне, выпрямилась и смело взглянула на господина.
