Голосок смолк. Он ступил на садовую дорожку и по отполированным плитам прошёл к беседке, где его ожидало пленительное зрелище. Несколько прелестных молодых фрейлин в бархате и атласе мятного, ванильного, персикового, лавандового и других нежных оттенков сидели на скамьях и просто на подушках, брошенных на ступени. Их шёлковые локоны были украшены яркими цветами, а на полных юного очарования лицах ещё оставалась светлая печаль, навеянная романсом. Над ними, под сенью беседки стояла прекрасная Аламейра в платье из ярко-жёлтого, почти золотого шёлка, отчего её изящная фигурка казалось драгоценной статуэткой, а рыжие волосы сияли ещё ярче. Повязка из розовой кисеи закрывала её глаза, но можно было не сомневаться, что она видит всё, что ей нужно видеть. И Марк тут же убедился в своей догадке.
Сунув руку в парчовый мешочек, Аламейра вытащила оттуда маленькое зеркальце в серебряной оправе и, подняв его над головой, объявила:
— Этому фанту поцеловать нашего гостя!
— Это твой фант! — со смехом воскликнула одна из фрейлин.
— Значит, мне и придётся его целовать!
Аламейра сорвала свою повязку и хитро взглянула на Марка, который рассмеялся.
— Какое необыкновенное совпадение, что тебе под руку попалось именно твоё зеркало, а в цветник явился я, а не какой-нибудь лакей!
— Я любимица богов! — объяснила она, спускаясь по ступеням. — И, особенно, бога любви. Всё было честно, мой прекрасный граф! Потому подставляй свои губы!
— Щеки достаточно, — усмехнулся он.
— Чтоб я исколола свои нежные губки о твою щетину? Твоя борода, безусловно, придаёт тебе мужественный вид, но вряд ли приятна для поцелуев!
— Я не зарос бородой до самых глаз, — заметил он, склонившись к ней, но она тут же быстро поцеловала его в губы.
— Плутовка! — фыркнул он. — Дамы, я забираю вашу отчаянную предводительницу! Какое-то время обходитесь без неё, тем более что свой фант она всё равно потратила, похитив у меня поцелуй!
— Возможно, я не вернусь! — заявила она, подхватывая его под руку.
— Не обольщайся, — проворчал он, увлекая её за собой. — Я по делу!
Они вошли в небольшую гостиную, примыкающую к галерее, и Аламейра упала на диванчик, раскинувшись в живописной позе.
— Ты так жесток! — проныла она, изобразив обиду. — Кои это веки ты явился ко мне, даже позволил себя поцеловать, а после говоришь такое! Ты совсем не любишь меня! Ты забыл, что я когда-то отдала тебе своё сердце, а ты разбил его вдребезги, женившись на другой!
— Между этими двумя событиями прошло немало лет, дорогая, — напомнил Марк, присев в соседнее кресло. — К моменту моей женитьбы ты сама уже была замужем, а своё сердце отдала юному Анри.
— И что? — надувшись, уточнила она. — Это не мешает мне любить тебя той самой юной и чистой любовью…
— Конечно, — пробормотал он. — Может, ты выслушаешь меня, или я буду искать помощи у кого-то другого.
— Помощи? — встрепенулась она. — Тебе нужна моя помощь?
— Да, и я надеюсь, что ты окажешь её мне совершенно бескорыстно в память о своей чистой любви.
Она прищурилась.
— Это связано с твоей службой?
— Нет, это связано с просьбой Селены Беренгар. Она просила о помощи меня, а я прошу тебя.
— Скажешь, в чём дело?
— Не сейчас. Просто выполни мою просьбу.
— Это могу сделать только я? — уточнила она.
— Не набивай цену, — поморщился Марк. — Это может сделать с десяток других дам, куда менее очаровательных, но более услужливых. Например, графиня де Лафайет. Просто у меня нет времени идти к ней. К тому же она не так разворотлива, как ты, но если не будет другого выхода…
— Что я должна сделать?
— Устроить завтра вечером приём в своём салоне и пригласить туда Жеральдину де Ренси.
— И познакомить тебя с ней?
— Ты её знаешь?
— Не лично. Провинциалка с дурной репутацией — это не мой круг общения. Хотя… Она интересна. Наша публика любит скандалы. Я могу пригласить её, но зачем тебе это нужно?
— Я всего лишь хочу взглянуть на неё и побеседовать в приватной обстановке.
— Чем она заинтересовала тебя? Не говори, что это личный интерес. Подобные дамы не в твоём вкусе. Тебе нравятся бойкие девушки, но лишь те, которые готовы принять твою защиту или покровительство. Ты любишь лишь тех, с кем чувствуешь себя сильным и благородным рыцарем. А она…
— Что она? — уточнил Марк. — Я полагаю, что ты слышала о ней, и уже составила своё мнение. Что ты думаешь о женщине, вызывающей на дуэли мужчин?
— Иногда мне и самой хочется прикончить какого-нибудь негодяя… Вроде тебя, — она бросила на него грустный взгляд. — Мы часто бываем беззащитны перед мужчинами, которые господствуют в этом мире. Нам нужно обладать множеством достоинств, чтоб добиться хоть чего-нибудь, и при этом наше положение всё же остаётся шатким, поскольку мы зависим от вашего благородства и тысячи условностей. И потому женщина, которая сумела взять свою судьбу в собственные руки, может защищать свою жизнь и свою честь, подобно истинному воину, вызывает, как восхищение, так и зависть, которую многие лицемерно прикрывают, громогласно возмущаясь тем, что она нарушает сложившиеся устои королевства.
— А ты завидуешь или восхищаешься?
