— Сам знаешь, старина, — подытожил он своё повествование, — я бывалый воин и хорошо владею мечом. И мне не верится, что женщина, будь она даже сильна, как медведь, смогла бы так просто побеждать всех рыцарей, с которыми затеяла дуэль. Я подозреваю, что она мошенница.
Тома кивнул ему с глубокомысленным видом.
— И ещё, — распорядился Марк, — вызови ко мне Корнеила. Я отправлю его в Ланьон.
Старший сыщик удалился, и вскоре в кабинет вошёл молодой розовощёкий мужчина со светлыми усами. Указав ему на кресло возле стола, Марк снова повторил рассказ о Жеральдине де Ренси.
— Ты хорошо знаешь север и предгорья, и сойдёшь там за своего, — продолжил он. — Прямо сейчас выезжай в Ланьон. Разузнай там всё, что можешь, об этой даме. Пусть город не находится под властью Сен-Марко, но магистрат там вполне лоялен к королю, потому при необходимости предъяви им свой жетон. Закончив там, поедешь в Логред, Ним, Бредарн, Кюве и Лемман, там эта дама тоже отметилась дуэлями со смертельным исходом. В королевских городах смело поручи сбор необходимых сведений местной полиции, в остальных — попроси о помощи, полагаю, тебе не откажут. Постарайся нигде не задерживаться, но в тёмное время один по дорогам не езди, найди попутчиков. Как только соберёшь сведения, немедля возвращайся.
— Всё сделаю, ваша светлость, — заверил его Корнеил.
Отпустив его, Марк поднялся и вышел из своего кабинета. По широкой винтовой лестнице он спустился в нижний зал башни, по которому торопливо пробегали озабоченные клерки тайной полиции, а со двора слышалось ржание лошадей, которых выводили из расположенных рядом конюшен. Миновав длинный полутёмный коридор, освещённый факелами, он оказался перед невысокой дверью и, распахнув её, шагнул совсем в другой мир. За ней начинались залы королевского дворца, большие и маленькие, уютные и парадные, все они были богато отделаны и обставлены дорогой, немного вычурной мебелью. С картин на стенах взирали гордые рыцари и томные красавицы, на гобеленах своры гончих загоняли оленей и вепрей, или отважные полководцы в королевских коронах вели в бой свои войска. Марк не смотрел по сторонам. Он едва кивал на поклоны слуг и приветственные жесты придворных. Роскошь, царившая вокруг, не впечатляла его, потому что этот огромный дворец так же, как и в детстве, оставался для него домом, где он вырос.
Углубившись в лабиринт галерей и анфилад, он прошёл туда, где за ухоженным внутренним садиком виднелись окна женской половины дворца. Суровая привратница с взглядом легендарного дракона, увидев его, расплылась в улыбке и присела в некоем подобии поклона. Он учтиво кивнул ей и спросил, во дворце ли сегодня леди Аламейра?
— Она пришла чуть свет, — сообщила матрона, улыбаясь. — Полагаю, она сейчас у себя или в южном цветнике, где дамы затеяли игру в фанты.
Поблагодарив её, Марк отправился в южный цветник, полагая, что Аламейра вряд ли упустит возможность возглавить эту игру, в которой сможет оказать небольшую услугу своим подругам, позволив им блеснуть талантами, и наказать тайных соперниц, выставив их в дурном свете. Все знали, что повязка на её глазах прозрачна, но Аламейра — это Аламейра, и пойти против неё никто не решался.
Южный цветник был разбит в уютном дворике, окружённом галереей, на тонких колоннах которого покоился лёгкий фриз из каменного кружева. Там, посреди ухоженных кустов азалии и жасмина, в окружении роз и анемонов была построена резная беседка, где любили в тёплые дни собираться дамы. Здесь они пели, читали стихи, обсуждали философские трактаты, а заодно сплетничали и плели интриги, сбивались в маленькие группировки, которые распадались так же легко, как и создавались. И во главе этих дамских игр всегда стояли старшие фрейлины, самой молодой, очаровательной и хитрой из которых была рыжая красавица Аламейра.
Ещё проходя по галерее, Марк услышал переборы лютни, под которые ангельский голосок выводил модный романс — положенные на музыку стихи прекрасной графини дель Рео. Он даже задержался ненадолго, чтоб дослушать до конца, и на его лице появилась задумчивая улыбка, в то время как нежный голосок проникновенно выводил:
Ну, вот и всё, умчались все печали,
Сквозь тучи небо льёт прозрачный свет.
Где все друзья, кого мы потеряли?
Родные где, которых больше нет?
Прошла гроза, и скрипки отрыдали.
Где страх потерь? И что ещё терять?
И мало ль мы, душа моя, страдали?
И долго ль нам с тобой ещё страдать?
