Работая у кузнеца, Петров вступил в местную комсомольскую ячейку молодежную коммунистическую организацию. Затем его направили на учебу в Свердловск - один из крупнейших промышленных центров Сибири на транссибирской магистрали. Город был назван по имени одного из деятелей революции и некогда был провинциальным населенным пунктом с числом жителей в пятьдесят-шестьдесят тысяч человек, поблизости от которого располагалось одно из земельных владений царя Николая. Здесь в конце концов революционеры и казнили царя и его семью.
В настоящее время этот город с населением около полутора миллионов человек является символом новой промышленной Советской России. В нем, как и во многих других советских городах, старое и новое во внешнем облике плохо сочетаются. Рядом со старыми строениями возвышаются современные здания и громадные корпуса промышленных предприятий.
Крупный новый город рос согласно советскому плану индустриализации Урала и Сибири, а также, исходя из необходимости вывести тяжелую промышленность из районов возможных бомбежек противника. В 30-х годах в этой работе были достигнуты большие результаты, но они стали ещё более впечатляющими с началом Второй мировой войны после нападения Германии на Советский Союз.
Петров легко адаптировался к новой обстановке и делал такие успехи, что уже в 1927 году стал членом партии большевиков, что было не совсем обычно для молодого человека двадцати лет от роду. В последующие несколько лет он быстро продвинулся по партийной линии. Его первое назначение на крупный партийный пост состоялось в г.Серов за Уралом, где он стал работать партийным организатором молодежи в профсоюзе металлургов.
В 1930 году его призвали на службу в Военно-морской флот и направили на базу Балтийского флота в Кронштадте около Ленинграда. Он служил как на самой базе, так и на одном из эскадренных миноносцев и демобилизовался в звании старшины. Петров любил вспоминать о своей службе на флоте. - Хорошее тогда было времечко, без забот, - сказал он. - Нам было хорошо и на берегу и в море.
Петров продолжил рассказывать о своей службе во флоте, однако в отношении последующих лет был не очень словоохотлив. Он рассказал о некоем периоде работы в Москве, о своем назначении в 1942 году на пост в советское посольство в Швеции, однако обошел молчанием характер своей работы там. Он говорил довольно много, но, в основном, о самой Швеции. Это были его первые впечатления о заграничной жизни, и они запомнились ему надолго.
- Вы знаете, Майкл, - сказал он, - Швеция тоже очень приятная страна и жить там очень не плохо. Во время моего пребывания там мне хотелось узнать её получше, но круг моих знакомых был довольно ограничен и мне приходилось быть довольно осмотрительным во всех действиях и поездках. Там рядом со мной не было такого человека, с которым можно было бы проводить время, как с вами здесь.
По ходу рассказа Петрова отдельные фрагменты наших прежних бесед занимали свое место в общей картине его взглядов и мировоззрения, которая становилась целостной и довольно четкой.
Когда представилась возможность, я вновь повторил мое прежнее предложение о помощи. - Послушайте, Владимир, - сказал я, - если в какой-то момент вы почувствуете желание заняться бизнесом, я готов войти в дело вместе с вами. Думаю, что смогу раздобыть в банке некоторую сумму денег, и это поможет нам обоим.
Мы уже забыли об истории с кафе Адрия; за несколько дней до этого Петров ясно дал понять, что достать требуемую сумму денег - выше его возможностей.
Мы долго обсуждали различные варианты организации бизнеса и отправились спать лишь далеко за полночь.
Информируя об этом на следующий день Норта, я сказал: - По моему мнению, Петров серьезно рассматривает возможность остаться в Австралии, но, конечно, прямо ничего не скажет до самого последнего момента.
В течение нескольких последующих дней я обдумывал, какой лучше сделать следующий шаг. Мне казалось, что если Петров мечтает о ферме по выращиванию цыплят, тогда наилучшим решением было бы подыскать подходящую ферму и посмотреть, не проявит ли он к ней интерес. Это не только послужило бы проверкой искренности его намерений, но и в случае, если он действительно решил перейти на Запад, обеспечило бы ему хотя бы на какое-то время занятие и средства к жизни.
Я подыскал подходящую ферму в районе Касл Хилл и представил мой план на рассмотрение в Службу безопасности. У них не возникло возражений и спустя несколько дней они разрешили мне действовать в подготовленном мною направлении.
Ферма принадлежала знакомой мне супружеской паре по фамилии Макмоу. Доктор Лео Макмоу работал стоматологом в местечке Параматта и держал ферму в качестве хобби. Я позвонил ему и его жене и сообщил им, что у меня есть потенциальный покупатель - новый австралиец из числа моих пациентов. Мы договорились, что я привезу его посмотреть ферму в следующее воскресенье.
С Петровым я начал разговор издалека.
