Мне пришлось сыграть роль человека, нуждающегося в руководящих советах, но я не хотел, чтобы мои планы были разрушены поспешными и неуклюжими действиями. Я старался создать впечатление, что хоть я и не знаком с представителями официальных властей, я, тем не менее, считаю, себя весьма компетентным в вопросах отношений с иностранцами и, в особенности, с советскими людьми.
- Насколько я понимаю, - сказал я, - если мы хотим достичь в этом деле положительного результата, нам не следует спешить. Нужно создать у Петрова впечатление, что он может вам доверять. Он должен увидеть вас и вашу семью у вас в доме и понять, что вы человек состоятельный и достойный доверия. Для этого лучше всего пригласить его к вам домой, и выпить с ним у вас дома.
- Как это сделать? Вы, видимо, лучше знаете такого рода людей, чем я.
- Ведите себя по отношению к нему благожелательно и по дружески. Похлопывание по плечу подействует лучше, чем что-либо иное.
- Ладно. Я понял.
- Нам следует постоянно помнить о двух вещах: мы должны избегать вопросов политики и не говорить ничего негативного о Советском Союзе. Если разговор зайдет об этом, следует проявить только благожелательный интерес и ничего более.
- О чем же мы будем говорить?
- О чем угодно о еде, спиртных напитках, фермерском хозяйстве обычные повседневные темы для разговора.
Могло показаться странным, что в обстановке, когда Петров был почти готов изменить своей стране, я предупреждаю Бекета о необходимости проявлять благожелательный интерес к Советскому Союзу. Однако с точки зрения психологической мои аргументы были весьма логичны. Каковы бы ни были нынешние настроения Петрова, он все ещё ощущал себя русским человеком и советским русским. Кроме того, неприязнь Петрова была направлена не против советских людей или даже советской системы. Он был враждебно настроен против правящей клики, её представителей и их деспотических методов политического руководства.
С моей точки зрения разговор с Бекетом завершился благополучно.
_ Я все сделаю как надо, - сказал он.
_ По крайней мере, исполнение этой части моего плана было подготовлено весьма основательно. Теперь я мог уделить все мое внимание другим вещам, которые вызывали у меня озабоченность.
Вечером 29 декабря неожиданно поступило телефонное сообщение из Службы безопасности с просьбой как можно скорее связаться с супругами Петровыми в Канберре. Сообщение произвело на меня шоковый эффект. Я не мог понять, почему такая просьба исходит от Службы безопасности, и задавался вопросом не произошло ли чего-либо экстраординарного.
Не теряя времени, я позвонил, но было всего десять часов вечера, и трубку никто не поднял. Я заказал телефонный звонок на семь часов утра и провел беспокойную ночь. Когда и утром никто не взял трубку, я стал беспокоиться не на шутку.
Я все ещё продолжал ломать голову по поводу того, что произошло, когда после полудня мне позвонила Дуся.
Владимир попал в автомобильную катастрофу, сообщила она, но серьезных повреждений не получил. Сегодня вечером он позвонит вам в Сидней.
Сообщение вызвало у меня облегчение. Тот факт, что первыми позвонили ко мне из Службы безопасности, стал причиной разрастания в моем сознании различных опасений. Теперь мне стало ясно, что они узнали об автопроисшествии с Петровым и захотели, чтобы я позвонил и перепроверил его.
Когда Петров вечером позвонил мне, мы договорились вместе пообедать. Автокатастрофа произошла в результате того, что его автомашину марки Шкода сбил с дороги грузовик, после чего она перелетела через обочину и загорелась. Грузовик, не остановившись, уехал, а Петрову, оставшемуся одному, сильно повезло, и он смог выбраться из машины, прежде чем пламя достало до него. Он все ещё ощущал последствия шока и непрерывно говорил о смертельной опасности, которой едва избежал. Он никак не мог решить, было ли это случайным происшествием, или покушением на его жизнь.
Для такого рода подозрений у него были определенные основания., хотя вполне вероятно, что водитель грузовика даже не почувствовал, что столкнул с дороги такую небольшую легковую автомашину.
Я постарался успокоить его словами о том, что это было, скорее всего, просто случайное происшествие. Естественно, я не хотел, чтобы он считал, что в данном случае на его жизнь совершено покушение, в особенности, когда я понял, что дорожное происшествие дало Петрову дополнительный толчок к уходу на Запад.
Как потом выяснилось, автомобиль после аварии не подлежал восстановлению, и это обстоятельство привело Петрова в очень подавленное состояние, причину которого я никак не мог понять, пока он не объяснил мне все сам. Он показал мне несколько бумаг и сказал:
Взгляните-ка на это. Страховка на автомашину закончилась в 1952 году. Я должен был проследить за этим. Мне следовало возобновить страховку. Как я полагаю, теперь этот сукин сын Генералов заставит меня платить за разбитую автомашину. А где я возьму деньги? У меня их нет, и я не знаю, что буду делать.
Не переживайте. Какое теперь имеет значение, что он станет делать? В любом случае мы скоро займемся птицефермой.
