Какое-то время я раздумывал над её словами, а потом решил, что если я намерен что-то сказать ей, то говорить нужно сейчас. Момент не совсем подходил для этого, да и не было необходимости в каких-то особых ухищрениях. Я решил, что лучше завести этот разговор на личной почве, чем на политической.
- Не уезжайте, Дуся, - сказал я. - Оставайтесь здесь. Я бы очень не хотел, чтобы вы и Владимир уехали. Больше я ничего не сказал, решив некоторое время выждать. Я хотел посмотреть на её реакцию.
- Я знаю, как вы дружны с Владимиром, - заметила Дуся. - Его тоже тяготит мысль об отъезде и, в основном, из-за его дружбы с вами.
- Ну, так и не уезжайте. Оставайтесь здесь с нами. И всем нам будет хорошо.
Дуся отнеслась к этому неодобрительно. - Не нужно так говорить.
Пока я готовил ответ на её слова, появился Петров. Он налил себе спиртного и на какое-то время мы оставили эту тему.
Однако вскоре Дуся подняла её вновь. - Вы всерьез говорили о том, что нам не следует возвращаться на Родину? Она обращалась прямо ко мне. Улыбка сошла с её лица. Ее голубые глаза стали холодными и жесткими.
- Конечно всерьез.
Дуся посмотрела на Петрова, а затем на меня. Вновь заговорив, она, судя по всему, обращалась к нам обоим.
- Я удивлена вашими словами, Майкл. Неоднократно принимая вас в моем доме я, естественно, считала, что вы испытываете симпатии к Советскому Союзу. Я хочу вам сказать следующее: каким бы несправедливым ни было отношение ко мне посла Генералова, я никогда не изменю Советскому Союзу. Я по-прежнему верю, что империалистическая, капиталистическая система не может сосуществовать с социалистической общественной системой. Кроме того, я также верю в принципы марксизма, ленинизма и сталинизма. Бесполезно уговаривать меня остаться здесь. Я все равно поеду туда, даже если мне станет известно, что меня там повесят.
А что касается меня, - произнес Петров, - то мне все это до крайности надоело, и я хочу отдохнуть.
Тогда я громко и отчетливо произнес: - Вам обоим нужно отдохнуть. Конечно хорошо абстрактно толковать о марксизме, ленинизме и сталинизме. Как вы знаете, Дуся, я тоже ничего не имею против этого. Но, лично я полагаю, что лучше всего было бы распахнуть все границы, чтобы люди могли свободно ехать туда, где им нравится.
Петров сразу же поддержал меня: - Это правильно, я тоже так считаю. Какая у нас с тобой, Дуся, была жизнь? Они преследовали нас и жестоко с нами обращались. А почему? Потому, что мы говорили правду. Господин "Большая шишка" Генералов не любит правды. Именно поэтому мы сейчас находимся в этом положении. Почему не сказать правду об условиях жизни в Советском Союзе? Знаешь, Дуся, ты поступай, как знаешь, а мне все это осточертело. Довольно, я сыт этим по горло.
Дуся не ответила, и если её как-то задели наши слова, то она не показала виду.
- Я лучше пойду приготовлю что-нибудь перекусить для нас, - сказала она и отправилась на кухню.
Петров тихо произнес: - Ничего, Майкл, не беспокойтесь, скоро мы займемся фермой.
- Кстати, Владимир, вы хоть раз говорили с ней о ферме ? - спросил я Петрова.
- Нет, только намекал, - ответил он. Ничего пока не говорите ей об этом.
Когда Дуся вернулась, я не стал пытаться возобновить нашу дискуссию. Мне хотелось предоставить ей эту возможность. Однако она проявила себя как истинная хозяйка и пригласила нас садиться за стол. По мере того, как мы ели, напряженность за столом ослабевала. Когда мы закончили еду, обстановка практически вернулась к норме.
Петров первым решил переменить царящий за столом настрой. Сложив руки на столе, он начал вслух рассуждать на тему "этот ублюдок Генералов".
Внезапно он взорвался: - Я, Дуся, поражен тем, что ты сказала. Ты проработала многие годы и что ты за это получила ?
Дуся не ответила на его вопрос и повернулась ко мне.
Вся моя семья, Майкл, находится в Москве, вы ведь знаете. Я очень беспокоюсь о моей матери и сестре.
Не сказав более ни слова, она пошла на кухню, а Петров сразу же произнес торопливым шепотом: Не беспокойтесь, Майкл, она изменит мнение. Она всего лишь боится за свою семью. Продолжайте в том же духе.
Когда Дуся вернулась, разговор перешел не жену посла.
- Она - стерва, - сказала Дуся эмоционально, - и не отвечает требованиям, которым должна соответствовать жена посла. Она не умеет одеваться, не умеет вести беседу, а её манеры . . . . Мне приходилось повсюду сопровождать её - в магазины, на встречи с людьми и т.д., так как она не имеет ни малейшего представления о языке или обычаях страны. И, судя по всему, она и не собирается осваивать это. Она ненавидит меня, так как я умею пользоваться косметикой, умею одеваться и знаю, как вести себя в обществе.
Петров прервал её. - И вот такие они все в Советском Союзе. Зачем притворяь-тся ? Там у них нечего одеть на себя, но если вы попытаетесь им это сказать, они вам глотку перережут.
