Я заговорил снова: Я хочу пояснить, что именно мистер Петров привил мне понимание того, что лезть в политическую деятельность глупо. Именно благодаря его влиянию я отошел от моих друзей-коммунистов.
Ричардс закруглил эту вводную часть разговора и перешел к делу. Я сообщил ему, что Петров пожелал остаться в Австралии и хотел бы узнать, могут ли ему гарантировать защиту и достаточное материальное содействие для того, чтобы он мог остаться здесь как австралийский гражданин.
Ричардс указал, что для этого требуется подтверждение его лояльности и пояснил, что в качестве первого шага Петрову следует подписать документ о том, что он добровольно просит о предоставлении ему политического убежища.
Ваша жена останется вместе с вами ? спросил Ричардс.
Не знаю, ответил Петров. Возможно да, а может быть и нет. Вся её семья находится в Советском Союзе. Это может вынудить её вернуться. В любом случае я останусь в Австралии, даже если она вернется в Советский Союз.
Затем Ричардс заверил Петрова, что если он обратится с просьбой о предоставлении ему убежища, то оно ему будет предоставлено. Нет никаких сомнений, что ему будет оказано всяческое содействие и помощь для устройства здесь. Однако Ричардс заметил, что ему, как Заместителю директора Службы безопасности, было бы интересно узнать, захочет ли Петров после своего ухода и сможет ли он оказать австралийскому правительству помощь путем передачи ему информации, которую он сочтет важной для обеспечения государственной безопасности Австралии.
Ричардс подчеркнул, что это отнюдь не является условием предоставления убежища. Это просто момент, в отношении которого он проявляет интерес как руководитель Службы безопасности в штате Новый Южный Уэльс.
Петров ответил, что если он останется здесь, то окажет любую помощь и сообщит все, что знает. При этом он дал понять, что знает много. Однако, когда Ричардс попытался коснуться конкретных вещей, Петров отвечал уклончиво. Он сказал, что не может написать сейчас заявление с просьбой об убежище. Однако пообещал, что сможет это сделать через две недели.
Мне ещё нужно завершить несколько дел, пояснил он.
Ричардс не стал настаивать и поднялся. В любом случае, мистер Петров, сказал он, с нашей стороны нет никаких проблем. Мы можем выполнить все формальности в любой момент, когда вы пожелаете. У нас есть для вас безопасное место и о вас позаботятся. Меня немного беспокоит ваше возвращение обратно в Канберру. Если ваши коллеги узнают о нашей встрече, у вас могут возникнуть большие неприятности. Если вы полагаете, что вам необходима защита, тогда я могу отправиться в Канберру и быть от вас в пределах досягаемости, однако вы сами должны это решать. Как я уже сказал, мы готовы все сделать по первому вашему сигналу.
Петров ответил, что не нуждается в защите и уверен, что все обойдется. Он также заверил, что свяжется с Ричардсом через меня в свой следующий приезд в Сидней.
Встреча близилась к завершению, поэтому я прошел в ванную комнату и снял с себя магнитофон. Затем я поместил его в бумажный пакет, закрепил его под пиджаком и вернулся обратно в гостиную.
- Мистер Ричардс, я вызову вам лифт, - сказал я и вышел в коридор.
Вызвав лифт, я положил пакет в угол на полу кабины и вернулся обратно. Лифт вызван, мистер Ричардс.
Ричардс на какое-то время проявил определенное замешательство. По всей видимости я не сделал чего-то такого, что требовалось. Он немного задержался, но я решительно проводил его к лифту.
- Где это находится ? - прошептал он наконец.
- Вот ваш лифт, сэр, - громко произнес я и открыл ему дверь.
Увидев пакет на полу, Ричардс широко заулыбался.
Когда Ричардс ушел, Петров некоторое время сидел молча. Чувствовалось, что в его мозгу роилась масса вопросов. Я вывел его из этого состояния, предложив выпить, и мы приняли по паре порций, которые оказали на него некоторое расслабляющее действие.
- Ричардс, кажется, не плохой парень, - сказал я.
Петров ответил не очень охотно: - Да, не плохой..
Я осторожно принялся высказывать мое положительное впечатление от Ричардса, с которого, как, я понимал, лишь начиналось по настоящему огромное препятствие. Как бы Петров ни относился лично к Ричардсу, в его сознании оставались огромные сомнения. Петров многие годы проработал в МВД и единственными методами спецслужб, которые он знал, были методы МВД. Поэтому он судил о других специальных службах только известными ему критериями.
МВД не считало себя связанным никаким обязательством, если оно закрывало путь к достижению важной для него цели. Сам Петров без колебаний давал обещания ученому Х., которые, судя по всему, никогда не собирался сдерживать. Петров, наверное, спрашивал себя, не ведет ли Ричардс с ним ту же игру, которую он, Петров, сам вел по отношению к ученому. Какая была гарантия, что Ричардс сдержит свои обещания ? Разве не может Ричардс получить от него все, что возможно, а затем бросить его за ненадобностью на произвол судьбы? Таким образом поступило бы МВД, а разве Ричардс не сможет так поступить?
