Этот разговор был особенно многозначителен как показатель того, что Петров для себя уже принял решение. Он непреднамеренно раскрыл важный факт, о котором ни я, ни Служба безопасности до этого не знали - о том, что 3 апреля его должен будет сменить на его посту в посольстве другой сотрудник. Он держал это в секрете, по-видимому, в течение нескольких месяцев, так как в начале января он назвал апрель в качестве срока завершения сделки с фермой по разведению цыплят.
Я немедленно проинформировал Ричардса об этой новой информации и в то же время сказал Петрову, что раз уж он теперь знает точную дату того, когда нам предстоит завершить сделку, было бы лучше организовать ещё одну встречу с Ричардсом и обсудить на ней все детали.
На следующий день мы встретились с Ричардсом в моей квартире, отработали все наши планы и снова обсудили позицию Дуси.
Когда мы рассмотрели этот вопрос со всех сторон, то пришли к выводу, что уже приняли все возможные меры по оказанию на неё влияния. Теперь наилучшим вариантом было подождать и посмотреть, как подействует на неё уход Петрова из посольства.
Я считал, что уход Петрова может побудить её принять решение остаться в Австралии. Мой довод заключался в том, что, как только это произойдет, Дуся сразу же и автоматически окажется в немилости и это же произойдет с её семьей в Советском Союзе. Поэтому её собственный уход на Запад уже не сможет ухудшить положение её семьи по сравнению с тем, в котором она окажется после ухода Петрова. Я считал, что Дуся, как человек реалистических взглядов на жизнь, поймет все сразу же.
Эта встреча оказалась важной и по другой причине - она дала Петрову возможность установить прямой контакт со Службой безопасности. С этой целью я воспользовался предлогом, чтобы оставить их с Ричардсом вдвоем на полчаса. Мы считали, что это придаст Петрову больше уверенности. Не следует забывать, что в глазах Петрова я продолжал сохранять некоторую радикальную политическую окраску, и он, вероятно, не мог считать меня полностью заслуживающим доверия.
Теперь оставалось только сидеть и ждать. В течение более недели у меня не было никаких известий от Петрова, но я знал, что все равно ничего не смогу добиться, если начну предпринимать какие-то действия с целью связаться с ним. Если он как-то контактировал со Службой безопасности, то мне об этом известно не было. Я устроил ему прямой выход на Ричардса, и если он или они хотели воспользоваться этой возможностью, то это было уже их дело.
Для меня напряжение разрядилось 2 апреля, когда Петров позвонил мне в офис. - Я уже в Сиднее, - сказал он. - Мы сможем встретиться сегодня вечером в 9:30?
Наша встреча состоялась около отеля Пикадилли на Виктория стрит, и Петров быстро сел ко мне в машину.
- Теперь я уже не вернусь обратно, - объявил он вместо приветствия. Я с ними покончил навсегда. Теперь они могут все забрать себе.
Я смог уловить в нем какую-то перемену. Это едва чувствовалось, но воспринималось как облегчение человека, совершившего решающий шаг после долгих мучительных колебаний.
Глава двадцать восьмая
Мои ощущения было трудно описать. Облегчение и душевный подъем сменялись отрезвляющей мыслью о том, что это событие должно иметь далеко идущие последствия не только для международной политической жизни, но и для меня лично.
Петров прервал ход моих мыслей. - Ты знаешь, что эти ублюдки из посольства сотворили мне на прошлой неделе ? Шифровальщик Христобородов и первый секретарь Вислых вскрыли мой рабочий стол. Они взломали замок и осмотрели содержимое всех ящиков, обнаружив там документ, который, согласно правилам, там нельзя было хранить. Документ был малозначительный, но тот факт, что его там обнаружили, был достаточен для того, чтобы меня по возвращении в Советский Союз приговорили к десяти годам исправительных работ. Они также вскрыли столы Кислицына и Платкайса. В столе Кислицына они ничего не нашли, а в столе Платкайса тоже обнаружили кое-что из того, что там нельзя держать. Бедняга очень переживает.
- Вам теперь уже в любом случае не о чем переживать, - сказал я. - У вас впереди хорошие времена, Владимир. Вы сможете вести такой образ жизни, какой захотите. Только представьте себе Платкайса. Как он себя сейчас ощущает? Он не может перейти на Запад, так как его жена и дети находятся в Советском Союзе. В то же время он знает, что по возвращении домой ему придется расплачиваться за свою ошибку.
- Да, он влип в неприятную ситуацию, - согласился Петров.
- У нас в Австралии тоже есть свои неприятности. У людей во всех странах они есть. Но их нельзя сравнить с теми, с которыми сталкиваетесь вы, советские люди. Подождите и сами все увидите. Вы почувствуете себя совершенно новым человеком.
- Я уже чувствую себя лучше, - сказал Петров, распрямляя плечи. - Если бы ещё можно было что-либо сделать в отношении Дуси. И ещё мне хотелось бы, чтобы Джек был рядом.
