Предположим, что она решила остаться в Австралии. Что могло ожидать её здесь ? Она всегда будет считать, что за ней постоянно следят.
Чем больше она думала, тем больше приходила в отчаяние. Каждое сомнение порождало новый вопрос, который, в свою очередь, тянул за собой новое сомнение.
Наконец наступает утро. Что обещает ей будущее ? Она понимает только, что она несчастна, выбита из колеи и подавлена страхом.
Представители советского посольства своими поразительно неуклюжими действиями привлекли к делу Петровой внимание всей мировой общественности и удерживали его в течение многих дней. Если это внимание ослабевало, они своими непродуманными маневрами сразу же вновь способствовали повышению интереса к нему.
Даже в самый последний момент они действовали на редкость неудачно. Вместо того, чтобы везти Петрову в Сидней открыто, они попытались скрыть этот переезд, но делали это настолько неумело, что даже самые неопытные журналисты просто не могли не последовать за ними.
Мощный черный лимузин, как в дешевом детективе, на высокой скорости вырвался из ворот советского посольства, напоминая гангстерскую машину, в которой обманным путем вывозят жертву преступления.
Репортеры увидели, что на передних сидениях находились водитель и второй секретарь посольства Кислицын, а на заднем можно было заметить скрытую одеждой женскую фигуру, очевидно, Петровой, между двух здоровенных дипкурьеров (Жарков и Карпинский), которые выглядели как пара громил из третьесортного гангстерского фильма.
Русские едва ли смогли бы найти для такого дела людей с более вызывающей внешностью, чем у этих двоих. Только одного взгляда на Жаркова и Карпинского было достаточно, чтобы вызвать в толпе, собравшейся в аэропорту Баскот, сильное возбуждение и бешенную ярость. Внешность обоих персонажей воспринимались весьма негативно, а когда они подхватили Петрову под руки и потащили по трапу самолета, толпа сразу же решила, что они злодеи. Петрова немедленно превратилась в объект всеобщего сочувствия, попавшего во власть сил зла.
Непредусмотрительность советского посольства была очевидной. Трудно было бы придумать ещё что-либо, чтобы так довести уже кипящую от возмущения толпу почти до грани мятежа.
Пока охваченные паникой сотрудники советского посольства буквально тащили вверх по трапу самолета растерявшуюся и испуганную Петрову, которая не понимала, был ли направлен гнев толпы против неё или против её эскорта, толпа угрожающе устремилась вперед, намереваясь вцепиться в сопровождающих её сотрудников советского посольства. Во всей этой дикой сцене, в которой проявления насилия несколько раз казались неизбежными, только сотрудники Службы безопасности оставались пассивными зрителями. Я думаю, что было только одно объяснение тому, что сотрудники Службы держались в стороне им дали приказ не вмешиваться. Это могло означать, что в последний момент Служба отказалась от своего намерения доставить в аэропорт Петрова и приняла мой план.
Демонстрация могла вылиться в действительно что-либо серьезное, если бы не вмешались гражданская полиция и члены экипажа самолета. Одной из главных причин общественного возмущения по отношению к официальным властям было их явное равнодушие к судьбе Петровой. Теперь люди решили, что финальные события завершились и Петрову оставят в покое.
Однако даже после взлета самолета точно по расписанию в 10 часов вечера, толпа все ещё бурлила вокруг аэропорта, и полиция в течение некоторого времени оставалась в состоянии готовности из-за угрозы беспорядков.
Однако мои мысли уже перенеслись в ближайшее будущее. Увенчается ли операция успехом ? Я продолжал обдумывать её, так как не мог забыть, что ответственность за неё лежала на мне. Упустила ли Дуся свой последний шанс и была ли она сейчас на пути к своей смерти ? Однако, Служба безопасности все ещё продолжала держать карты в своих руках один из её сотрудников находился в самолете, и на следующий день ему предстояло сыграть предназначенную ему роль во время посадки в г. Дарвин.
Полет начался, а Петрова все ещё была настолько потрясена недавней сценой в аэропорту, что не могла сосредоточиться на главной стоящей перед ней проблеме.
Как писал корреспондент газеты "Сидней Морнинг Геральд", также находившийся в этом самолете, она сидела, откинувшись на спинку своего кресла, с бледным лицом и отрешенным видом. Перед самым взлетом самолета она разрыдалась. Ее макияж был нарушен, а на лице блестели капли пота.
Она обратилась к стюарду, по-видимому, попросив разрешения закурить. Не получив разрешения, она все таки зажгла сигарету, и никто из членов экипажа, снующих взад и вперед по проходу между рядами кресел, не сделал попытки напомнить ей о том, что курение в самолете запрещено.
Петрова сидела рядом с Кислицыным, а дипкурьеры Карпинский и Жарков расположились в креслах позади нее. Когда самолет взлетел, она затихла и сосредоточенно смотрела в иллюминатор, как самолет набирал высоту над мигающими огнями Сиднея. Затем её ещё раз охватили эмоции и она снова разрыдалась. Кислицын сидел в своем кресле, глядя вперед.
