— Да, — ответил тот, — мы обнаружили четкий отпечаток на стакане с водой, кивнул он, хотя и боялись перепутать стаканы — спутник нашей незнакомки касался такого же. Но его отпечатки довольно четкие и на другом бокале, — сказал Менчиц.
— Еще бы, — кивнул Тарас Адамович, — он ведь пил коньяк. Такой бокал следует держать именно за чашу, согревая напиток. Хорошо, предлагаю подытожить имеющуюся информацию…
Собранные таким образом факты позволяли смотреть в неизвестное будущее со сдержанным оптимизмом: отпечатки на коробке папирос и стакане для воды были достаточно четкими, однако, оставил ли их один и тот же человек — это все еще оставалось загадкой.
— Но… Вы же были уверены, что дама под вуалью нарядилась в мужской костюм! — воскликнула Мира. — Выходит, это ошибка?
— Не совсем.
— Господин Менчиц сказал… отпечатки не совпадают.
— Надеяться, что они совпадут — было бы слишком оптимистично, — улыбнулся молодой следователь. — Мира, у человека ведь десять пальцев. Различные предметы мы берем по-разному, шанс, что на двух предметах преступник оставит отпечатки одного и того же пальца, да еще и одной и той же его части — крайне мал. Мы в самом деле получили четкие отпечатки — большого пальца правой руки — на стакане, а указательного и части большого пальца левой руки — на коробке папирос. Доказать, что они принадлежат одному и тому же человеку мы не можем, по крайней мере, пока что.
— Но…
Но парижские полицейские, которые нашли отпечаток на раме картины, тоже ничего не могли доказать до тех пор, пока подозреваемого в похищении «Моны Лизы» не арестовали. А следовательно…
Когда они с Мирой вышли на улицу, укрытую ковром из желтых листьев, — вечного осеннего проклятия дворников, Тарас Адамович, улыбнувшись, сказал:
— Эксперт из господина Менчица намного лучше, чем знаток этикета. Поэтому мы, возможно, найдем доказательства того, что блондинка сымитировала пожар в отеле.
— Но мы не знаем, где она.
— Покамест не знаем, — сказал Тарас Адамович и постучал пальцами по папке, которую держал в руке.
Папку ему вручил грустный Менчиц, отказавшись присоединиться к ним в поисках приличного кофе в одной из кофеен на Крещатике. Кажется, молодого человека озадачил факт существования каких-то особых правил обращения с кофейными чашками. Или расстроил. Но это не главное. Сейчас нужно было систематизировать мысли, и молодой следователь произнес вслух:
— Надо еще раз изучить информацию.
Они остановились неподалеку от Софиевской площади, и Тарас Адамович предложил отведать кофе в ресторане гостиницы «Древняя Русь». На трехэтажном здании напротив виднелась вывеска с названием отеля — «Женева». Папку бывший следователь открыл только тогда, когда они сели за столик, и он велел озадаченному официанту принести «кофе без грамма цикория». По словам Тараса Адамовича, отвратительный кофе не спасет никакой цикорий, каких бы надежд на него не возлагали владельцы кофеен.
— Почему же тогда мы не пошли в «Семадени»? — спросила Мира. — Вряд ли кофе в том кафе можно назвать…
— Отвратительным? Наверное, нет. В «Семадени» мы пойдем в другой раз, загадочно пообещал Тарас Адамович и погрузился в чтение бумаг. Как и следовало ожидать, педантичный Яков Менчиц вручил ему длиннющий отчет со всеми подробностями своих дактилоскопических поисков.
Девушка ни о чем не спрашивала, но он перехватил ее растерянный взгляд. Отложил папку.
— Мира, что поделать, такова она — работа следователя. Мы получаем информацию, которая на данном этапе может не дать нам ни одной зацепки, но собирается она по крупицам, в надежде, что вместе с другими фактами или доказательствами, в конце концов, поможет построить стройную гипотезу. Кстати, о крупицах.
Монолог о крупицах, которых не должно наличествовать даже в самом отвратительном кофе, пришлось выслушать официанту, который клялся, что не подпускал повара с цикорием к чашкам Тараса Адамовича и Миры. В конечном итоге бывший следователь пригласил Миру угоститься настоящим кофе в яблоневом саду.
— Кажется, для кофе уже поздновато, — заметила девушка.
— Зато самое время для сидра, надеюсь, в этот раз вы не откажетесь, — ответил Тарас Адамович. — Нынешний сидр пахнет летним солнцем. К тому же это сезонный напиток, он не хранится долго. Осень — лучшая пора для знакомства с сидром. А полдень — самое подходящее время.
— Что ж, видимо, я не имею более причин отказываться, — улыбнулась девушка. — Знаю, что у вас есть особенные яблоки для варенья. А из каких сортов вы готовите сидр? — спросила она.
— О, я охотно вам расскажу, — мечтательно посмотрел вдаль Тарас Адамович. — Сидр требует внимания и разнообразия. Это напиток, в котором я, без преувеличения, сочетаю все дары яблоневого сада. Иногда можно добавлять даже груши, однако я пока с ними не экспериментировал. В сидре сочетают горькие яблоки, кисло-сладкие и кислые.
— А каких меньше всего?
— Горьких. Поэтому сидр — напиток беззаботности, в нем нет излишней горечи.
— Вероятно, мне и вправду стоит его попробовать, — безропотно согласилась Мира.
