И еще один этаж позади. Раздается музыка, кажется, кто-то играет на скрипке. Дежавю — на скрипке играли в «Праге» в вечер пожара. Щербак резко распахнул перед бывшим следователем дверь, приглашая его пройти вперед. Пронзительная нота, кажется, замерла в воздухе, рассекая его, как нож масло. Зазвучали аплодисменты.
Профессиональный взгляд бывшего следователя выхватил из толпы лицо Миры. Заблуждал по сторонам в поисках Менчица. Вон у одного из панорамных окон — группа молодых людей. Смех, оживленные разговоры. Тарас Адамович подошел ближе и поймал себя на ощущении дежавю. Две девушки около мольберта с чем-то разноцветным. Он уже видел их, говорил с ними. Кажется, в театре, куда его водил Олег Щербак.
Жеманная блондинка с колючими глазами, хрупкая застенчивая брюнетка рядом. В прошлый раз с ними была третья девушка. Не мог вспомнить ни лица, ни имени. Как же ее звали, ту блондинку? Он еще тогда подумал, что она, вероятно, тоже полька.
— Барбара! — прервал поток его мыслей художник.
Тарас Адамович оглянулся, однако увидел не Щербака, а бледный овал лица Менчица. Молодой следователь словно окаменел. Его неподвижный силуэт резко контрастировал с раскованными фигурами гостей мансарды Экстер. Тарас Адамович шагнул к Менчицу, коснулся рукой его плеча. Тот, опомнившись, стряхнул с себя оцепенение.
— Это она, — хрипло произнес он.
— То есть? — спросил Тарас Адамович и, медленно проследив за взглядом Менчица, остановил взор на блондинке.
— Это она, — повторил Менчиц. — Д-дама под вуалью.
Тарас Адамович хотел переспросить у Менчица какую-то банальность, что-то вроде: «Вы уверены?», однако по выражению его лица понял — он уверен. Молча кивнул.
Из-за угла вдруг появился Олег Щербак с бокалом в руке. Он не слишком церемонно протеснился между двумя спешившими к выходу господами и сообщил:
— Рекомендую отведать розового, у красного — слишком насыщенный вкус. Тем более розовое — из Прованса, привезено еще до войны. Как знать, будет ли еще когда-либо возможность посмаковать его, — сказал почти грустно художник и добавил: — Видел Миру, однако Менчиц…
— Рядом с вами.
— В самом деле? — спросил Щербак. — Вы видели? — он картинно взмахнул бокалом в сторону девушек, которых Тарас Адамович заметил минуту назад. — Бася тоже здесь.
— Видел. Это она.
— То есть?
— Господин Менчиц ее опознал. Подтвердил ваши показания. Барбара — наша дама под вуалью.
Щербак одним глотком осушил бокал розового вина и поставил его на подоконник.
Хрустальные грани замысловато преломили свет и показали, как в зеркале, хрупкие осколки мансарды Александры Экстер.
С поджигателями Тарасу Адамовичу приходилось иметь дело еще в далеком 1902 году. Георгий Михайлович Рудой — начальник сыскной части города — настоял на создании картотеки преступников, в коей поджигателей именовали «фуферами». В том году киевские фуферы вышли на новый уровень, превратив свою преступную деятельность в самый настоящий пожарный промысел.
Город пылал — чуть ли не ежедневно пожарные тушили огонь в разных частях Киева, однако нередко не успевали укротить его везде. Возгорания были странными. Работая на должности помощника начальника сыскной части города, Тарас Адамович изучал материал и наконец понял, что существует некая закономерность.
— Тоже заметил? — спрашивал Рудой.
— Да. Пожары — не случайность.
— Выходит, если проанализируем всю информацию, то поймем логику событий…
— И сможем этому воспрепятствовать, — согласился Тарас Адамович.
Поджоги осуществлялись по своеобразной формуле, хотя они и не сразу раскрыли ее составляющие — многовато было неизвестных. Рудой посерел лицом, круглосуточно колесил по городу, опрашивал свидетелей пожаров, однако все они вынуждены были признать, что все время опаздывают. Поэтому…
— Поджигателей несколько. Скорее — организованная группа. Иначе они не смогли бы действовать так слаженно.
Системная работа преступников чувствовалась в том, что пожарная бригада приезжала на место возгорания тогда, когда спасти здание уже было невозможно. Зачастую дом, охваченный пламенем, находился в нескольких кварталах от основного пожара, поэтому приходилось выбирать. Высокое пламя привлекало больше внимания — позже они выяснили, что поджигатели выбирали одно из зданий для отвода глаз, обливали его керосином и устраивали настоящий карнавал огня. Было еще несколько деталей, заинтересовавших следователей.
— Все подожженные дома сдавались в аренду либо же были выставлены на продажу, — подытожил Тарас Адамович. — Во многих из них накануне пожара проводились ремонтные работы.
— Однако это лишь наши подозрения.
— Есть и факты: владельцев домов в день пожара чаще всего не было в городе.
— Чаще всего — однако, не всегда? — уточнял Рудой.
— И еще — деталь, которую мы не можем оставить без внимания, — отмечал Тарас Адамович. — Все подожженные дома были застрахованы на крупные суммы.
