Осина весело затрещала, отдавая тепло. Хозяин оставил гостя в кресле у камина, предавшись кухонным хлопотам. Сумерки медленно заползали под занавески, ноябрьская прохлада отступала перед веселым огоньком в доме, окруженном яблоневым садом. Кто его знает, может осина и впрямь обладала какими-то защитными свойствами, изгоняла из дома печаль.
Яков Менчиц поймал себя на мысли, что не обеспокоен расследованием, хотя еще утром не мог выбросить из головы полные отчаяния глаза Миры. Девушке нелегко было смириться с известием о побеге Баси из тюрьмы. Но хуже всего — ему самому нелегко было это принять. Казалось, он почти видит насмешливые глаза Барбары Злотик, почти слышит, как она говорит: «Снова проворонил» и бросает взгляд через плечо, поворачиваясь к нему утонченным профилем. Неуловимая блондинка с вуалью, которая снова просочилась сквозь пальцы. Они арестовали ее, заставили дать показания, однако не смогли удержать даже в Лукьяновском тюремном заточении.
В последний раз побег оттуда был совершен, кажется в 1902-м: тогда одиннадцать арестантов напоили охранников водкой со снотворным и связали их. Барбара Злотик избрала более элегантный способ. Исчезла, как и тогда, когда спряталась от него в складках скатерти в ресторане «Прага». Осталась вуаль — ее он зачем-то сохранил как доказательство, даже пронумеровал и занес в журнал. Если бы он тогда не пошел к тюрьме со странным желанием еще раз поговорить с Барбарой Злотик, о ее побеге им стало бы известно лишь через несколько дней, а возможно, и недель.
Осина, охваченная пламенем, притягивала взгляд. Если бы не Мира, они не ужинали бы тогда в ресторане с Назимовым, а выходит, на Басю и Досковского никто не обратил бы внимания. Кстати, что с Назимовым? Исполнил ли он просьбу Тараса Адамовича? Робкий стук прервал его мысли. Менчиц подхватился с кресла, услышав из прихожей тихое приветствие и жизнерадостный голос хозяина. Мира.
Итак, она явилась сюда, хотя молодой следователь уже почти не верил в это. Вспомнил разочарование, звеневшее в ее голосе, вероятно, осина не в силах отогнать все неприятные мысли. Шагнул ей навстречу, однако неловко замер на полпути, заметив ее силуэт в дверях. Она вошла в гостиную, тихонько поздоровалась. Тарас Адамович жестом пригласил гостью присесть у огня, поставил на кирпичный фундамент камина металлический поднос с бокалами.
— Холодный сезон стоит начинать с теплых напитков, — объяснил он и добавил: — Мосье Лефевр, мой французский шахматный партнер и неутомимый спорщик, всегда говорил, что белое вино — летний напиток и его нельзя пить в холодное время года. Однако, думаю, даже он согласится, что теплым белым токайским со специями можно чудесно насладиться у камина.
Мира молчала, серьезное выражение ее лица немного потеплело, однако улыбки на нем не было. Она внимательно слушала хозяина дома, подолгу задерживая взгляд на пляшущих язычках пламени.
Спорщиком мосье Лефевра Тарас Адамович назвал не случайно. Впрочем, строптивого француза можно было бы убедить, что vin chaud на белом вине тоже имеет право на существование. Однако тот упрямо отрицал то, что немцы готовили горячее вино со специями и называли его пуншем. К их спору тогда присоединился герр Дитмар Бое, который накануне выиграл партию и был настроен снисходительно принять аргументы оппонента. Мосье Лефевр, ссылаясь на знакомого лондонца, заявлял, что пунш в Европу привезли британцы из Индии.
Само название «пунш» происходило от слова «пять», потому что напиток насчитывал пять составляющих: сахар, лимон, чай, вода и самое главное — арак — дистиллят рисового вина. Немцы выбросили из рецепта чай, заменив арак обычным вином, потому-то пределы между vin chaud и пуншем безнадежно стерлись. Этого француз простить не мог. Дитмар Бое сумел завоевать его благосклонность, поделившись рецептом особенного рождественского пунша. Немец советовал не добавлять сахар в напиток сразу, а оставить его на решетке или, подхватив каминными щипцами, подержать над бокалом, облить ромом и поджечь. Изумленный парижанин в следующем письме сообщил Тарасу Адамовичу, что готов принять пунш на вине, если сахар к нему будет подаваться таким способом.
Рождественский напиток не пьют в ноябре, но разве стоит дожидаться каких-то особенных дат, когда есть желание хоть немного развлечь насквозь пропитанную печалью курсистку, некогда прибывшую из Варшавы в город, похитивший ее сестру? Он осторожно водрузил на бокалы тонкую металлическую решетку, достал из сахарницы щипцами по одному белые кусочки, разложил над поверхностью напитка. Взяв с полки приготовленную заблаговременно бутылку с жидкостью цвета молодого янтаря, окропил сахар, поднес спичку. Кусочки сахара вспыхнули и начали медленно таять, капельками скатываясь в бокалы. Менчиц поднял брови и произнес:
— Весьма эффектно.
— Надеюсь, еще и вкусно, — ответил хозяин, осторожно убирая решетку. Он поставил поднос на столик, взял в руки бокал и протянул Мире. Второй подал Менчицу, с третьим сел на стул сам и предупредил:
— Должен быть теплым, не горячим, но вы все же поосторожнее.
