Демьянов отложил лист бумаги, стукнул ручкой о стол. И так знакомо потер глаза: опять одолела сонливость.
— Суть дела выясним, — сказал он сердито, — когда перед нами будет сидеть вся эта банда. Вот так.
— Воздвиженская взяла дело с Груздевым? — спросил Коротков Семикова.
— Да. Она будет завтра вести допрос. А нам надо искать эту святую троицу.
— Нет следов?
Семиков пожал плечами:
— Думаем, что подались они в Овинники, где прошлым летом был Емеля. Или же идут к Каменному острову. Через линию фронта они не рискнут: опасно. В городе тоже не останутся: надо жратву где-то искать, да и патрули на каждом шагу. Они уходят в леса... Вот ждем сообщений Ковригина. Туртанкин там с опергруппой уже, из Переборов давал знак.
— А ты, Петр Гаврилович, слышал новость? — вдруг обратился Демьянов. — Что взят нашими войсками Ростов-на-Дону?
— Нет, не слыхал.
Все в кабинете так и заулыбались.
— Войска Харитонова... — начал Кондратенко.
— Стремительным ударом... — добавил Семиков.
Демьянов снова:
— Бывал я там в гражданскую. Местность ровная. Тяжело там воевать. Все как на ладони. Хорошо еще, балки да рощицы. Так что молодцы наши красноармейцы. Трудную задачу выполнили.
— А дальше что? — так и подался вперед Коротков. — Наступают ли дальше?
— Вот как, — подмигнул Демьянов Семикову и Кондратенко, — подай ему сразу прорыв до самой границы. Дальше пока нет сводок. Ждем.
Позвонил телефон, и было видно, как вздрогнул даже Дмитрий Михайлович от неожиданности. Он слушал, повторяя только монотонно и вместе с тем оживленно: «Так, так, так...»
Повесив трубку, оглядел сотрудников:
— Всем пообедать и сюда! Звонил из Переборов Туртанкин. В пяти верстах от Переборов у левого берега причалила лодка. Какой-то парень в ватнике высадился и ушел в лес по направлению к Овинникам. Туртанкин с опергруппой вышел уже на место.
На Овинники от Волги вели две дороги, и опергруппа разделилась. Туртанкин, теперь вместо Гладышева оперуполномоченный левого берега, Барков, младший милиционер отделения гормилиции, и Куломзин, старший оперуполномоченный, двинулись лесом. Старший проводник служебно-розыскных собак Малинин и сельский милиционер Савостин пошли через село Залужье. Обе группы намеревались сойтись в Овинниках.
Но парень в ватнике до Овинников не дошел. Что-то заставило его повернуть назад, к Волге, к оставленной в ивняке лодке. Он шел по дороге быстро, по-солдатски размахивая руками. За спиной была котомка. Заметив Туртанкина и его товарищей, бросился назад. Бежали за ним долго, нескончаемым черным, поздней осени, лесом. Где-то на пути беглец сбросил котомку — на очередном взгорбке ее уже не было видно на спине. Туртанкин выстрелил из пистолета, выстрелили и Куломзин с Барковым. После этого парень исчез, как будто скатился в канаву. Добежав до взгорбка, увидели, как он петляет мимо кустов по направлению к дому возле ручья. Спустились в кусты; добежав до дома, постучали в окно. Хозяин дома, колхозный сторож-старик, показал, что он видел парня и что парень свернул в ольшаник на болоте. По ольшанику пробирались наобум. Вышли к небольшой деревне и здесь остановили колхозницу, которая гнала, помахивая хворостиной, козу, ругая ее на чем свет стоит. При этом все оглядывалась на дом с краю деревни — с забитым окном, с развалившейся крышей и высоким крыльцом с резными перилами. На вопрос Туртанкина ответила сразу же:
— В этом доме какой-то человек. Видела его. Дверь все прикрывал поплотнее...
Дом взяли в обхват. Остановившись в десяти шагах от дома, возле дерева, Туртанкин крикнул:
— Эй, выходи! Ты окружен со всех сторон!
Почему у Туртанкина была такая уверенность, что парень в ватнике сразу сдастся? В ответ грянул выстрел — и Туртанкин свалился лицом вниз. Барков бросился к нему. Раздалось еще несколько выстрелов, и он, раненный в плечо, ткнулся рядом с Туртанкиным, согнувшись, пытаясь дотянуться рукой до выпавшего из руки пистолета. Он успел еще выкрикнуть:
— Гранату! Бросай гранату!