— То есть ты под честное слово дал больше рубля приютским детям с явно криминальной внешностью, и надеешься, что они вернутся? — переспросил я и покачал головой. — Боюсь, это не самое лучше вложение капиталов. Они наверняка уже тратят твои деньги на водку. Или курево. Не придет этот прощелыга.
Улыбка на лице слуги стала еще шире.
— А, он вернется, вашество. Вот увидите, — махнул рукой Фома и зашагал к крыльцу. Я направился за ним. И в голове мелькнула было мысль, а не подменили ли слугу. Питерский, который ненавидел городские парковки за то, что там нужно платить, вдруг дал какой-то шпане деньги и еще надеется, что пацанята вернутся. Что за аттракцион невиданной щедрости? Может быть в Петрограде завелся еще один мимик?
Фома свернул в жилое крыло, где через секунду послышался его громкий голос:
— Да, уважаемая Любовь Федоровна… Сейчас сделаю.
Довольно улыбнулся: видимо, призрак уже взяла слугу в оборот, и придумала ему очередной список дел по дому. И вошел в приемную.
Арина Родионовна сидела за своим столом, и читала с монитора компьютера. Время от времени она выписывала что-то на лист бумаги.
— Как дела? — уточнил я, и секретарь оторвалась от своего занятия:
— Пытаюсь найти информацию в Сети о пропавших детях, — сообщила она.
Я прошел к креслу, уселся и уточнил:
— И как успехи, Арина Родионовна?
— Пока не очень, — честно ответила Нечаева. — Дети либо из неодаренных семей, либо слишком взрослые.
Я вздохнул:
— Ну, попробовать стоило. Ладно, пойдем другим путем. И будет надеяться, что Иванов сможет найти природника. А вам пора домой, Арина Родионовна.
— Не хотелось уходить, не дождавшись вас, — призналась девушка и при этом смущенно опустила глаза.
— Я очень ценю это, — вздохнул я.
И вдруг остро ощутив, насколько приятно находиться рядом с Нечаевой. Неожиданно представил, как она одна возвращается в свою уютную квартиру, облачается в халатик… И тут же появилась другая неуместная мысль, которая заставила заледенеть: «Вдруг не одна.»
— Уже поздно. Вас никто не встречает? — словно между прочим спросил я.
— Так еще светло, — секретарь улыбнулась и добавила, — я прекрасно знаю дорогу и без провожатых.
Разговор прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат, взглянул на высветившийся на экране номер. Звонила Алиса Белова. И я нажал на кнопку приема вызова:
— У аппарата.
— У меня для тебя плохие новости, мастер Чехов, — послышался из динамика голос Беловой. — Ты не дозвонился до Борзова?
— Пока нет, — ответил я.
— И не дозвонишься, — произнесла Алиса. — Я в квартире работного дома по вызову о скоропостижной смерти. Угадай, кто лежит сейчас передо мной на ковре?
— Никита Борзов, — произнес я упавшим голосом.
— Верно, Павел Филиппович, — подтвердила мои слова Алиса. — В компании неустановленного лица. Мужчины. И он тоже не подает признаков жизни. И мне предстоит определить, несчастный ли это случай. Но все очень похоже именно на него.
— Вот оно что, — пробормотал я. — А кто второй?
— Это будет устанавливать следствие, — ответила Белова. — Документов у мертвеца не найдено.
— Спасибо за новость, — поблагодарил я. — Если еще какие будут по поводу этих двоих — дай знать, пожалуйста.
— Хорошо, — произнесла Алиса.
— А что там за адрес, где нашли мертвецов? — поинтересовался я.
— Сообщением пришлю, — торопливо пообещала девушка и завершила вызов.
Я же откинулся на спинку кресла. Смерть Борзова была ожидаема. Заказчик просто избавился от исполнителей. Второй мертвец, криомансер, скорее всего и убил девочку, которую нашли в неглубокой лесной могиле. Только вот заказчик не учел одну особенность. Но сейчас в квартиру, где нашли убитых, мне не попасть. Ладно, подожду, пока уедет следственная группа. А сейчас займусь другими делами.
Нашел в списке вызовов номер Фомы и набрал его.
— Слушаю, вашество, — послышался в динамике голос слуги.
— Подгони «Империал», — распорядился я.
— Куда поедем? — уточнил Фома.
— В старую часть города. В гости к Лопатиной.
Строения в переулке красовались свежевыкрашенными ажурными оградами, яркой черепицей на крышах, отмытыми от пыли фасадами. Дом Лопатиной стоял в конце переулка и казался серой громадиной на фоне остальных светлых особняков. Сад разросся, хотя еще не был окончательно запущенным. Видимо, в особняк иногда приходил садовник, чтобы обрезать кустарник и косить траву вдоль дорожки. Однако, чтобы облагораживать деревья сил у него не хватало. Или же за эту работу ему не платили. Второй вариант казался мне более вероятным.
Я остановился у ворот, несколько раз нажал на кнопку вмонтированного в столб звонка, но открывать мне дверь никто не спешил. Быть может, сигнал не работал. Я потянул на себя створку, и та неожиданно неохотно поддалась, и со скрипом открылась, впуская меня на территорию. Широко распахнуть ворота не получилось. Петли были покрыты ржавчиной, да и полотно здорово провисло и едва ли не цепляло землю. Пришлось протискиваться в приоткрывшийся зазор.
