— Важность ее в том в том, что виновный избежит наказания. И уверится в безнаказанности, — ответил я. — Бешеного пса, который почувствовал вкус крови, очень сложно остановить. А работа жандармерии как раз и состоит в защите общества и правопорядка. Пресечении преступлений и наказания за уже совершенные проступки. Иначе наступит Хаос. Вспомните хотя бы Добронравова. Если бы за убийство Катерины осудили его, а не Петра Попова, остальные шесть актрис были бы живы. Или нет, но они не погибли бы от руки душегуба.
Иванов кивнул:
— И то правда. Никогда не думал о проблеме с этой стороны.
Я улыбнулся, а жандарм продолжил:
— Но если вы докажете невиновность Литвинова, мне все равно нужно будет предъявить преступника суду.
— Боюсь, если мы не найдем настоящего преступника, доказать невиновность Литвинова будет невозможно, — произнёс я. — Когда же Литвинова осудят…
— Настоящий душегуб останется на свободе, — продолжил за меня жандарм, выбросил недокуренную сигарету и встал со скамейки. — И, возможно, и дальше будет убивать. И рано или поздно, ошибка следствия вскроется. Как это было с делом Попова. Вы правы, Павел Филиппович.
Дмитрий взглянул на меня и уточнил:
— И как вы думаете, с чего нужно начинать?
— Литвинов не говорит правды. Быть может, он дал клятву, которую не может нарушить. И потому придется идти другим путем. У Ильи был подельник — природник, — ответил я. — Вот его нужно найти. Может быть, он расскажет чуть больше.
Лицо жандарма исказила недовольная гримаса:
— И как вы себе это представляете, мастер Чехов? В Петрограде несколько миллионов жителей. И искать неустановленного природника…
— Илья общался в основном с бастардами, с которыми рос в приюте, — ответил я. — Думаю, для этого дела он подбил человека, которому мог доверять.
Жандарм кивнул:
— Логично. И я предполагаю, у вас уже есть список этих природников из приюта.
Я хитро улыбнулся:
— Есть.
— Тогда я пришлю к вам курьера, — решительно ответил жандарм. И я заметил в глазах Иванова желание распутать это дело. Впрочем, причину я тоже понимал. Дело было на личном контроле моего отца. Который уже наверняка договорился с князем Потемкиным об оказании услуги. Но после Попова он хочет сделать всю работу чужими руками. Если Литвинова посадят, Потемкин будет должен Чехову услугу. Когда же ошибка раскроется, вдруг окажется, что все документы подписывал Иванов. А значит, ему и отвечать за ошибку. И мой отец прикроет уже Иванова. А когда Дмитрий получит фамилию Шуйского, старший Чехов напомнит молодому князю об оказанной услуге. Беспроигрышная ситуация. И познакомившись с моим отцом, Иванов это понял. Жандарм был порой ленивым, но уж точно неглупым.
— До встречи, мастер Иванов, — произнёс я и протянул жандарму ладонь для прощания. Парень ответил на рукопожатие и направился к отделу. Я же зашагал к парковке.
— Павел Филиппович!
Знакомый девичий голос окликнул меня, когда я уже почти подошел к машине. Я остановился, обернулся. По ступеням крыльца отделения спускалась Алиса Белова. Она улыбнулась, помахала мне рукой и чуть ускорила шаг. Невольно залюбовался девушкой в форменном костюме, состоящим из юбки ниже колена, светлой рубашки с галстуком и пиджаке, подчеркивающем ее ладную фигуру.
— Сегодня наш отдел посетили сразу два Чехова, — начала она, поравнявшись со мной. — Удивительный день. Виделся с отцом?
— Мне даже довелось с ним побеседовать, — ответил я. — И разговор меж нами вышел не очень.
Алиса замолчала. Затем вынула из кармана вырванный из блокнота небольшой листок в клетку, сложенный пополам, и протянула его мне:
— Держи, пока не забыла.
Я удивленно взглянул на Белову, и та пояснила:
— Случайно узнала, что Павел Филиппович посетит наш отдел, и решила передать лично.
Взял листок, развернул. На бумаге красивым почерком был написан номер телефона и имя Никиты Борзова.
— Спасибо, — поблагодарил я Белову.
— Обращайся, — улыбнулась в ответ Алиса и вздохнула. — Ладно, мне пора бежать.
— Выезд? — уточнил я, и собеседница кивнула:
— Работы в Петрограде для нашего отдела все еще много.
Она направилась в сторону одной из патрульных машин, я же подошел к «Империалу». Открыл пассажирскую дверь и забрался в салон.
— Куда едем, вашество? — живо уточнил Фома.
Я откинулся на спинку сиденья и задумался. Затем вновь развернул листок, который получил от подруги и набрал записанный номер. Но трубку никто не брал. Я позвонил еще раз, но на этот раз женский голос из динамика сообщил мне, что абонент недоступен.
Удивленно хмыкнул, положил телефон в карман. И произнёс, обращаясь к Фоме:
— Поехали в офис.
Слуга кивнул, завел двигатель, и машина выкатила с парковки.
Я же снова задумался по поводу Потемкиной. Картинка никак не складывалась. И виной всему был природник, который проявил себя только там, на поляне. А затем он словно исчез, будто его душеловы украли и утащили в межмирье. Литвинов сказал, что помогал девочке. Но зачем ей нужно было сбегать из дома?
