С ветки ближайшего дерева с хриплым карканьем вспорхнула крупная ворона и, улетела чуть дальше, чтобы устроиться на облезлой ограде и, склонив голову, и интересом рассматривать меня.
Упадок на территории наблюдался во всем. Оконные рамы казались серыми, с облупившейся краской, а стекла были начищены только в левом крыле, правое же выглядело запущенным. Мансардные окна и вовсе были закрыты ставнями, и тяжелые створки уже были оплетены паутиной. Видимо, эти окна давно не распахивали. Гранитное крыльцо было отмыто только по центру, а в щели и выемки набился мелкий сор. Входная дверь была не так давно окрашена и резко контрастировала с косяками, которые решили не приводить в порядок.
Я поднялся по ступеням крыльца, нажал на кнопку дверного звонка. Но из дома не донеслось ни звука. Скорее всего, звонок не работал. Пришлось взяться за бронзовое кольцо дверной ручки и раз ударить им по металлической пластине. Стук в холле отозвался гулким эхом.
За дверью было тихо. И я протянул было руку, чтобы снова постучать, как створка резко распахнулась. На пороге стоял долговязый крепкий мужчина в черном сюртуке с блестящими пуговицами и серебряной вышивкой по вороту. Невольно отметил начищенные ботинки с острыми носами и отутюженные стрелки на брюках.
— Здравствуйте. Вам назначено? — чопорно уточнил привратник.
— Мы не договаривались о встрече, — ровно ответил я. — Но я хотел бы поговорить с Паулиной Ананьевной. Меня зовут Павел Филиппович Чехов. Я адвокат.
Я достал из кармана удостоверение, раскрыл его и продемонстрировал привратнику. Мужчина окинул меня подозрительным взглядом, но все же кивнул и молча отошел в сторону. Мне показалось, что он хотел оставить меня за порогом, но все же пропустил в холл, а потом указал рукой в сторону гостиной.
— Проходите, я доложу хозяйке, — со странным высокомерием произнес он и зашагал по лестнице на второй этаж.
Я же прошелся по комнате, оглядывая помещение. На стенах темнели прямоугольники невыгоревших обоев, на местах где раньше висели картины. Полки с книгами выглядели куцо и мне казалось, что части томов не хватало. Над каминной полкой расположился портрет, изображавший не старого еще человека с аккуратной бородкой в парадном мундире. Мужчина стоял у кресла, положив на его спинку крепкую ладонь. В самом кресле, закинув ногу на ногу, сидела молодая женщина с темными волосами. Она была облачена в закрытое платье горчичного цвета, а на коленях удерживала несколько лилий на длинных стеблях. Подозреваю, что это был покойный Лопатин с супругой. Несмотря на вуаль, которой моя недавняя гостья скрывала лицо, я узнал ее черты в нарисованной женщине. Хотя художник явно польстил ей, добавив образу мягкости и взгляду загадочности.
Ковер под ногами был довольно потертым, но чистым. Как и шторы с подвязами, украшенными кистями. В помещении царил полумрак. Вполне вероятно, что в этом доме экономили на электричестве.
В комнату вошла невысокая девушка в сером платье и накрахмаленном переднике и чепчике. Заметив меня, она вздрогнула и боязливо поклонилась. Она явно хотела что-то у меня спросить, но тут где-то за моей спиной хлопнула дверь и послышались шаги. Девушка пригнулась, попятилась, а потом и вовсе подхватила юбку и шмыгнула туда, откуда пришла. Я же успел повернуться как раз к тому моменту, как в комнату вошел дворецкий и торжественно объявил:
— Княгиня Паулина Ананьевна.
Я с трудом сдержался от улыбки. Эта процедура напоминала объявление церемониймейстером гостей на торжественных приемах. Не хватало только удара посоха об пол.
Женщина неспешно вплыла в арку и остановилась так, чтобы мне было удобно ее рассмотреть. Лопатина успела наскоро припудрить лицо и немного мелких светлых частичек осыпалась на воротник платья. От хозяйки дома тянуло вязким тяжелым ароматом духов, которые еще не успели развеяться. Волосы женщина подняла наверх и скрепила черепаховым гребнем.
Я коротко поклонился:
— Здравствуйте.
Паулина скривилась и недобро прищурилась:
— Кого я вижу! Юноша, вы быстро сообразили, с кем столкнулись в своем кабинете. Решили все же извиниться? Я это ценю.
— Если вам угодно так думать… — начал я.
— Мне удобно, — перебила меня Лопатина и прошла к окну, чтобы вновь встать ко мне вполоборота.
— Я пришел, чтобы…
— Вы плохо извиняетесь, юноша, — опять оборвала меня женщина и окинула торжествующим взглядом. — Старайтесь лучше.
— Мы можем поговорить или я напрасно пришел к вам? — строго перебил я Паулину Ананьевну, чем заставил ее удивленно распахнуть глаза.
Дворецкий при этом напрягся и мне даже показалось, что он выжидающе посмотрел на хозяйку, словно ждал от нее приказа выставить меня прочь. После недолгого молчания княгини я пожал плечами и спокойно продолжил:
— Очевидно, что я напрасно потратил свое время. Не провожайте.
Развернулся и направился к выходу.
— Подождите, — окликнула меня женщина и в ее голосе прорезалось нетерпение. — Раз уж вы пришли, то давайте обсудим мои дела.
— И велите подать чай, — я неспешно обернулся, встав в проеме арки точно так же, как до того стояла Паулина. И добавил. — С сахаром.
