Кирилл пожимает плечами – ему достаточно, что Кристина сейчас рядом. Но тут он вспоминает и то, как она нервничала сегодня на семинаре, когда отвечала, и это… удивляет. С чего бы её всегда уверенные ответы сменились на робкие? Кристина молчит, её будто больше занимает пейзаж за окном: напротив стеклянное здание, маленький переулок, сейчас особенно тесный от вечерних пробок, и мелкий дождь. Кирилл делает глоток настойки и возвращается к записям Николая. Многие из них посвящены магии крови, но в этом он ни черта не понимает. Придётся разбираться. Хорошо хоть Николай оставил ссылки на книги, которые сам изучал, или указал, где ещё можно посмотреть информацию.
Кирилл не сразу понимает, что Кристина всё-таки отвечает:
– Когда нам ставят замены, весь курс тихо воет. Потому что вместо полезной практики и чётких объяснений сплошь пересказ томов по миру теней.
Ого. Кирилл удивлён: он и представить не мог, что для студентов его объяснения действительно понятные и полезные. И пусть сейчас снова в её голосе появилась робость, но ему приятно. Заложив пальцем страницу в отчёте, Кирилл поднимает голову и щурится на Кристину сквозь клубы дыма:
– Ты сегодня хорошо ответила, хотя тема сложная. Да и ребята на курсе заинтересованы, даже удивительно.
– Поверь мне, в Академии достаточно тех, кому интересны стражи, – улыбается Кристина. – Например, я знаю одну аспирантку, которая вообще занимается изучением взаимосвязи характера и стихий, и она была бы в восторге, если бы смогла в исследование добавить выборку стражей. Кирилл, а что это?
Она наклоняется к нему, обдавая бодрящей влагой. Он пододвигает к ней изображение значка в виде полумесяца в треугольнике.
– Ты где-то видела его?
– Такое ощущение, что да. Но это может быть только в Академии, вряд ли где-то ещё. Знаешь, я постараюсь вспомнить. Можно я перерисую? Так лучше отложится в сознании.
– Пойдём, в моей студии освещение лучше, а Кирилл пока пусть поработает. – Саша поднимается, прихватывая с собой бутылку с настойкой.
– Идите, конечно. А я пока сделаю вечернюю практику, – мелодично добавляет Сюзанна и вспархивает с места.
Кирилл остаётся один на один с бумагами, но сосредоточиться никак не получается. Он думает о Николае, в напрасной надежде увидеть от него весточку проверяет телефон. Чёрт, вряд ли у него с собой настой, который прописали целители! Мало им убийств и искорёженной Анны, чьё лицо впечаталось в память, так ещё и обострённый конфликт между милинами и сухри. И пока все козыри на стороне тех, кто развлекается с магией крови и тенями, опережая их на несколько шагов.
Кирилл проворачивает левое запястье с меткой якоря. Точнее, едва заметным следом от неё: поблёкший узор в виде треугольника, круга из пунктира и строгой полоски от центра вверх. Всего одно звено. Ничего не значащее напоминание о старой клятве.
Когда Кирилл его оставил, он не мог подумать, что этот маленький след так сработает: словно в рёбра вонзился крюк и потянул в бездну, пахнущую дымом и гарью. Слишком неожиданно, слишком знакомо, и Кирилл не был к этому готов.
Почему тогда, разрывая звено за звеном, Кирилл оставил эту лазейку? Он никогда не отличался сентиментальностью или тягой к ностальгии, но когда выжигал связь между ними, когда истекал дымом и не давал тени вырваться из круга заклинания, когда видел бледнеющий узор якоря, почему-то остановился за один удар сердца до того, как разорвёт их связь окончательно. Промедлил – и всё. Узор посветлел, стал почти неотличим от кожи, и ничего не билось и не пульсировало в запястье. Кирилл убедил себя: так лучше, так проще – для самого Николая, если ему придётся вонзить кинжал в сердце друга. Как же это на самом деле… трусливо?
Кирилл откинулся на спинку стула и потёр виски. Эгоист. Грёбаный эгоист!
Да, одно звено из семи – слишком мало, чтобы дёрнуть в момент опасности или дать знать, если другому плохо. Видимо, то, что произошло с Николаем, оказалось слишком серьёзно и задело даже этот след заклинания. А происходило ли такое раньше? Может, поэтому Николай звонил после того, как Кириллу приснился кошмар?
Может, однажды сойдясь в не-одиночестве, разделив не только наставника, но и многие битвы, Кирилл больше не хотел оставаться один – мало того что с вечно бушующим огнём, так ещё и с тенью, которая жаждала разрушить этот мир.
И всё же… Кирилл не хотел бы, чтобы это последнее звено навредило Николаю. Надо убедиться, что тень не может дотянуться до него. Ещё один вопрос для изучения, и от количества задач голова шла кругом. Нужен перерыв. К тому же он хотел показать Кристине хотя бы азы владения огнём.
Захлопнув папку, Кирилл поднимается и проходит в маленькую комнатку-студию рядом с кухней. Здесь сладковато пахнет красками, через просторное окно падает пусть тусклый, но свет, почти у входа – мольберт с незаконченным портретом незнакомки, в углу громоздится стеллаж, заставленный банками с карандашами и кистями, гипсовыми фигурами рук, ног, есть даже голова, будто высеченная из камня, и кажется, что взгляд удивлённый.
