Но, леди и джентльмены, мсье Паркур был одет в безупречное темно-синее пальто и бежевые перчатки. Ни один призрак не завяжет так дьявольски элегантно галстук с турецким узором. Ни один призрак на свете не держит трость с такой великолепной непринужденностью. И не может похвастаться таким крепким, хотя и немного костлявым, рукопожатием. Наконец, ни один призрак не станет улыбаться так тонко без причины.
– Ну, юноша, – сказал этот господин, – счастливы ли вы?
Коммерсант покачал головой.
– О, неужели? – мсье Паркур рассмеялся. – А мне казалось, сама наша встреча означает, что вы нашли ваше дело по душе.
– Вы знали!
– Да, знал. Это было написано у вас на лбу такими же большими буквами, как те, которыми набран заголовок статьи «Нью-Йорк Таймс» в руках у газетчика.
Саммерс машинально посмотрел в указанном направлении, увидел фамилию «Картер» на первой странице, а когда повернулся назад, наткнулся на пристальный взгляд мсье Паркура.
– Так вы говорите, найти дело по душе оказалось недостаточно для того, чтобы стать счастливым?
– Похоже, что так, – вынужден был признаться коммерсант.
– Может быть, вы сомневаетесь, что это ваше дело?
– Ни за что.
– Но не можете сказать, что счастливы?
– Нет, – Саммерс усмехнулся. – Нет, не могу.
– Отчего?
– От того, например, что необходимость обязывает…
– Обязывает быть несчастным?
– Я не несчастен. Слава богу, можно быть счастливым хотя бы немного. Иногда. Время от времени. Кстати: я рад вас видеть.
Мсье Паркур иронически пожал плечами.
– Ну что же, полагаю, в моем обществе вы в полной мере ощутите то счастье, к которому так стремились.
И Д.Э. Саммерс, внезапно почувствовавший себя моложе почти на двадцать лет, принял небрежный вид, улыбнулся слегка и спросил:
– Скажите, а когда вы в последний раз виделись с миссис Фокс?
Уголки тонкого рта дрогнули, рука в перчатке поднялась было, но тут же спокойно легла на рукоятку трости.
– Но кто эта дама? Вы мне о ней не рассказывали! – изумился профессор Найтли, обращаясь сразу к обоим.
– Нет, учитель, – сказал Паркур.
– Так у вас есть общая знакомая?
– Да, – проговорил Саммерс. – Правда, я был очень молод, когда мы познакомились, да и виделись коротко, но запомнил ее хорошо. Это было в поезде, в Нью-Хавен.
– Ну конечно, в Нью-Хавен! – мсье Паркур согласно склонил седеющую голову. – С сожалением должен сказать, что вы последним видели эту достойную даму.
– Да что вы!
– Говорят, – скорбно проговорил ученик профессора, – бедная женщина умерла.
Коммерсант покачал головой.
– Примите мои соболезнования, господин Паркур.
Тот развел руками.
– Бедняжка, на нее столько всего свалилось!
– Ай-ай, что вы говорите. Что же с ней произошло?
– Чахотка, mon cher ami, чахотка свела бедную даму в могилу.
И мсье Паркур негромко кашлянул в кулак.
– Она так любила кофе! – вздохнул Саммерс.
– Ну что ж, – скромно ответствовал его собеседник, – я тоже его люблю. Люди, как правило, ничего не понимают в кофе.
– Особенно проводники поездов? – улыбнулся Джейк.
– В особенности они.
– Может, тогда выпьем кофе?
С этими словами Саммерс открыл свой саквояж. На свет появились: небольшая кофейная мельница, фарфоровая банка с зернами и – да-да, постаревший почти на двадцать лет, но тем не менее отлично сохранившийся кофейный аппарат Нейпира.
– Вы сохранили его! – воскликнул мсье Паркур. – Вот это мило! Ну-с, дайте мне несколько минут и, ручаюсь, такого кофе вы не пили никогда.
– Скорее, очень давно.
– Молодой человек, если я говорю «никогда», – в голосе Паркура послышалось раздражение, – я имею в виду именно это слово. И ничего больше!
Джейк обернулся к Найтли.
– Не знал, профессор, что вы знакомы.
– Не было случая упомянуть, – развел руками тот. – А, я в свою очередь, не знал, что и вы знакомы!
– Случайное знакомство, – улыбнулся Фокс, – я даже не успел тогда узнать имени молодого человека!
– Между прочим, – заметил Джейк, – помните, вы просили скрестить за вас пальцы?
– Это в Нью-Бедфорде? Ну, конечно, помню. Вы, видимо, очень хорошо скрестили тогда пальцы, несмотря на то, что обиделись.
– Обиделся? Я? Да ничего подобного!
– Ну, полно, полно, – Фокс махнул перчаткой. – А что же ваш друг, ваш второй компонент формулы счастья? Неужели потеряли? Почему вы не отвечаете?
Саммерс, уставившийся было в землю, поднял голову.
– Нет, – ответил он. – Не потерял.
– Однако же в вашем голосе мне слышится неуверенность.
– Это длинная история, – отозвался Джейк. – Ведь прошло столько времени. Может быть, начнем с вас? Признаться, до сих пор не могу прийти в себя от изумления. Мы дружны с профессором уже больше десяти лет и за это время я о вас ни разу не слышал!
– Ну, Джейк вы же знаете, какие у меня широкие знакомства, – виновато пробормотал профессор. – Говоря честно, ему долгое время пришлось скрываться. Алекс, я вас в жизни не прощу.
– Учитель! – вскричал тот. – Когда же вы перестанете терзать меня упреками!
– Семнадцать лет не подавать о себе вестей! – возмущался Найтли. – Если бы не наша случайная встреча в Брюсселе… И вы хотите, чтобы я просто взял и все забыл?
