Он решительно встал и сделал знак следовать за собой. Подельники отправились в бар.
– Принесите что-нибудь от мрачных мыслей, – велел Фокс подошедшему стюарду.
– Виски, – лаконично сказал Саммерс. – Нет, стойте. Лучше коньяк.
Стюард склонил голову.
– «Дюпон», «Мюрат», «Дюпуи»?
– Э-э-э… – возникшая пауза выдала душевное смятение американца.
– Отчего бы вам не попробовать что-нибудь более утонченное, чем коньяк или виски? – вмешался Фокс. – Скажем, коктейль?
Его собеседник пожал плечами.
– «Коктейль Роз», – кивнул Фокс.
Через десять минут Саммерс вертел в руках пузатый бокал на низкой ножке.
– Что это, розовое? – он кивнул на мелко исколотый лед.
– Шерри-бренди.
– Чего еще намешано?
– Сухой вермут, джин, – миссис Кеннел деликатно зевнула. – Прекрасно помогает развеяться.
Потом был заказан «Космополитен». За ним – замороженный «Дайкири». Когда принесли «Манхэттен», коммерсант как бы между прочим поинтересовался:
– Тетечка, вы же говорили, никакого спиртного?
– Сегодня сделаем исключение. Полагаю, это нужно сделать.
– Решили меня напоить? Пользуетесь слабостью несчастной жертвы сухого закона?
– Не доверяете?
– Отчего же не доверяю, – лениво улыбнулся Саммерс. – Сейчас я добавлю коньячку и вы сможете как следует меня узнать, оценить мои слабые стороны, прикинуть, что может сыграть для пользы дела, а чего следует избегать… я ничего не забыл?
Он съел вишенку, украшавшую коктейль, и щелчком отправил черенок в открывшуюся дверь. Тетка машинально проводила этот жест взглядом, чуть усмехнулась себе под нос. И неожиданно свистнула.
Разговоры за столиками притихли. Официант звякнул подносом. Проходившая мимо дама с маленькой девочкой за руку возмущенно обернулась.
Подельники спокойно любовались полетом чаек за стеклянной витриной. Саммерс подождал, пока все успокоится и свистнул тоже. По палубе прошел легкий ропот. Кто-то засмеялся и тут же умолк. Напарники снова сделали вид, что они тут решительно ни при чем. Причем на лице Фокса одновременно отражалось вежливое сожаление.
– Стюард, – позвал Саммерс, – принесите коньяк.
Он залпом опрокинул принесенный бокал, вернул его изумленному стюарду и повернулся к Фоксу.
– Ну-с, прекрасно, – Фокс упер зонт в носок туфли, изящным жестом поправив шляпу. – Поговорим о ваших слабых сторонах. Достанет у вас смелости сказать мне о них прямо?
– Моих слабых сторонах?
– Но вы же не станете утверждать, что их у вас нет? Я не имел сейчас в виду ваше умение свистеть. И ваше невежество – тысячи людей являются худшими неучами, не зная десятой доли того, что знаете вы, однако, ловко это скрывают. Я хочу знать более важные вещи.
– …?
– Вам решать, что это за качества.
– Ох, – сказал коммерсант.
Он только что понял, что задачка оказалась куда сложнее, чем казалось сначала.
– Можете взять еще коньяк, если чувствуете себя от него свободнее, – добавил Фокс. – Меня лично он делает ленивым.
– Меня тоже, – задумчиво произнес коммерсант. – Или, вернее, как бы сказать, томным.
Он вспомнил, каких вещей в подпитии наговорила доктор Бэнкс. Кто бы мог подумать. А ведь подумать следовало: настоящее лицо «Ирен Адлер» не могло быть таким, каким она предпочитала его показывать. И в то же время…
«В то же время, – размышлял Саммерс, – ничего в ней не могло быть более настоящим».
– Вы спрашиваете о моих слабых сторонах? – медленно начал он. – Ладно. Я…
«Взбалмошны, – подсказал голос доктора. – Безрассудны. Эгоистичны».
– Взбалмошен, – стараясь не улыбаться, произнес он вслух, – безрассуден, эгоистичен. И еще я, – тут он все-таки не сдержался, фыркнул, – в восторге от своей особы.
– Очень мило, – любезно кивнул Фокс. – Однако, не совсем то, что мне нужно. Все мы эгоисты, особенно ваш покорный слуга, ничего взбалмошного вы не сделаете – пока находитесь в моем обществе, безрассудство имеет свои выгодные стороны, – так же, как и самовлюбленность. Нет, Джейк. Я говорю о другом. О тех подводных камнях, которые могут неожиданно нарушить наши планы.
– А именно?
– Скажем, я не люблю рептилий, – без особенного желания сказал Фокс.
– А! Понял. Ну, а я не люблю высоты.
– Не любите или боитесь?
– А вы? Не любите или боитесь рептилий?
– Отвечайте же!
– В обмен на рептилий.
– Джейк, покамест спрашиваю я.
– Как говорила одна моя знакомая: «Не предпочитаю». Так что вы говорили, рептилии?
– Знакомая? – с интересом спросил Фокс.
– Не суйте нос не в свое дело. Да, знакомая.
– Ну-с, мне теперь ясно, что вы скрытны, – не во всем, а в том, что касается ваших личных дел, и от того грубы. Значит, вот ваше уязвимое место. Что вы хвастливы, я понял в первый день нашего знакомства. Однако, вы намеренно попытались избежать прямого ответа.
– Я?!
– Я повторю свой вопрос: Насколько сильно вы боитесь высоты?
– Вы же и так это понимаете, – коммерсанту очень хотелось закурить, но разрешенные Фокс пять сигарет, которые он мог выкурить за день, уже кончились. Рептилии были забыты. – Зачем, Фокс? Зачем вы допытываетесь?
– Вы не можете произнести этого вслух, – резюмировал напарник. – Гм, это действительно опасный вопрос. В противном случае у вас хватило бы пороха облечь мысль в слова.
