И, наконец, взял зонт – лиловый зонт с черными рюшами.
На месте Антуана Паркура стояла нервная пожилая дама.
Все до единого мужские предметы его гардероба остались у старьевщика. До отхода «Шампольон» оставалось полтора часа.
«Шампольон» направлялся в Александрию.
Вечером, когда профессор, по обыкновению, заперся со своими записями в каюте, а коммерсант листал «Древний Египет» какого-то проф. Британской Археологической школы Флайндерса Петри, Фокс сказал:
– Саммерс, у вас в голове страшный беспорядок. Вы книжный мальчик, вы фанатик, вы рветесь в натуралисты. Вы не имеете морального права не знать имен Кювье и Оуэна, Пржевальского и Миклухо-Маклая, Брема и Уоллеса, Марша и Гексли.
– Пржевальского слышал. Брэма знаю. Миклухо-Маклай… тоже, кажется, что-то слышал. А остальные? Кто все эти люди? – поинтересовался коммерсант.
Он взял из вазы апельсины и принялся ими жонглировать. Фокс показал несколько интересных маневров, и они, несмотря на кажущуюся легкость, никак не желали даваться.
– Эти люди, милый мой, натуралисты. Биологи, антропологи, палеонтологи.
Саммерс уронил апельсин и полез под диван.
– Тетя, вы какой-то маньяк. На что нам динозавры?
– На то, мой милый, что маньяк не я – вы, – миссис Кеннел потрясла лорнетом. – Человек, который живет в мире собственных мечтаний, который предпочитает это пристанище миру реальному и скрывается от него, должен, прежде всего, иметь упомянутый мир. Скажите мне, что с момента, как вы научились читать и почти до тридцати лет вы, воспитанник книжных полок, только и делали, что листали путешествие Дарвина – и я скажу, что вы врете. Ральф Кеннел прочел все – и гордится этими знаниями. Он знает историю Древней Греции куда лучше, чем историю собственной родины, мысленно побывал в лаборатории Линнея, в экспедициях с Лайелем, Сент-Илером и Дарвином. И, разумеется, он читал все, связанное с Египтом. Он, если можно так выразиться, имеет уважительную причину не иметь представления об окружающей его жизни. Вот что вы такое. А потом, если вы к нашему прибытию в Каир не будете жонглировать открытиями ваших великих предшественников так же свободно, как сейчас апельсинами, я убью вас. Вы меня понимаете?
Саммерс сел на место и продолжал жонглировать.
– Да, – беспечно ответил он.
– Bon, у вас есть еще время.
Времени, по-хорошему, оставалось на одну книжку. После беглого просмотра всей стопки, Саммерс наткнулся на фразу: «…процесс выживания самых приспособленных», бросил беглый взгляд на обложку – «Гипотеза развития», и решил на этом и остановиться. Книга, автором которой значился некто Г. Спенсер, показалась ему не столько самой интересной, сколько самой тонкой. Коммерсант открыл книгу с начала – прочел содержание. Потом с конца: на последних страницах, где располагались комментарии, занимавшие всего десяток страниц, упоминалась большая часть имен, которые перечислил Фокс.
Саммерс не зря хвастался доктору Бэнкс, что неплохо учился в школе, хотя и не учил уроков. Он был невеждой-профессионалом.
Дымчатые облака закрывали огненные всполохи заката: последние дни ноября выдались на удивление ясными. Сидя в своей каюте, Джейк задумчиво смотрел в иллюминатор.
Пятнадцатилетним мальчиком он мечтал сидеть вот так на палубе парохода. Чтобы пароход этот пересекал океан, впереди ждали захватывающие авантюры, а на самом искателе приключений были белые штаны. Все сбылось в точности. И что же? Подъем в шесть часов, гимнастика, холодная ванна, затем безостановочные занятия французским, штудирование трудов по зоологии, истории и географии, а вечером, ровно в половине одиннадцатого следовало оказаться в постели: стремясь сделать своего напарника как можно моложе, Фокс ввел режим сна и безжалостно настаивал на его соблюдении. Лишние полчаса были победой коммерсанта в яростном споре, не то было бы пришлось бы отправляться спать в десять.
Саммерс уронил на страницу сигарный пепел и вздохнул. Он не привык рано ложиться, до рассвета не мог уснуть и даже ранняя побудка была пока бессильна против привычки.
Из салона доносились звуки вальса.
– Как вам Спенсер? – поинтересовался Фокс.
Он дремал на диване, прикрыв лицо газетой.
Коммерсант неопределенно промычал в ответ.
Фокс усмехнулся.
– Читайте-читайте, не ленитесь. Помните, вы – натуралист. А когда закончите, тетушкин мальчик, я вам дам детективы. Без них образ будет неполным. Прекрасное дополнение, вы не находите? Что это, вы мрачны?
– А? – Саммерс очнулся от мыслей. – Нет, нет.
– Но что-то у вас на душе?
– Нет, ничего.
– Я вижу, что-то вас занимает до такой степени, что вы впадаете в некий транс.
– Пожалуй, вы правы, – Саммерс перевернул страницу. Он и предположить не мог, что книга, которую он начал с таким энтузиазмом, покажется такой нудной уже через пятьдесят страниц. – Именно транс. Я в трансе.
Фокс смотрел в сторону. Лицо его выражало недовольство.
– Послушайте, все ваши дела в Мичигане должны там и остаться, – сказал он. – До возвращения вы должны стать другим человеком. Иначе мы провалимся.
