Так написал я – Мелькарт, воссиявший солнцем. Пройдёт время и ты, вышедший из лона небесной Аштарет, встанешь передо мной и выслушаешь мои слова. Так вот, подумай, молю тебя, подумай, прежде чем решиться. Ибо если тобою движет зло, на тебя падёт проклятье Эшмуна, от которого нет избавленья. Приветствую тебя, и прощай… Теперь ты слышал всё, – торжественно произнёс Батбаал. – Теперь загляни в своё сердце, решай и ради собственной судьбы не ошибись.
– То, что ты любишь или не любишь, не имеет никакого значения, – подсказала мальчику Ханна. – Важно другое: свободно ли твоё сердце от тайного коварства, а это можешь знать только ты. И ко всему я поклялась, что стану твоей супругой и повторяю сейчас свою клятву, здесь, на этом священном ложе Объятий, положив руку на сердце величественной Аштарет.
И на этом пророк предупредил:
– Дитя сидит у бездны!
Эти странные слова были произнесены уверенно. Они прозвучали так, будто требовавший находил подобающее или неудивительное в том, что юноша сидит в какой-то позе, нагой, у бездны прекрасной женщины. Тут, понятия «прекрасный» и «нагой» сливались, отвечая прекрасной красоте собственной наготой. Эта известная вольность их поведения шла, во всяком случае, от первоначального и древнейшего смысла культового обнажения – Ханаана. Вы теперь поняли, какие побужденья и представленья заставили живых проявлений богов встретить Дуумвира голышом. Им было действительно заманчиво открыться наготой природе, с которой они чувствовали себя в родстве. Древние были убеждены, что богам это понравится, и рассчитывали расположить к себе высшую их силу и мощь. Ведь если Эшмун, сотворивший Солнце и Луну – бог высочайший, то он также единственное лицо. О других богах лучше вообще не говорить, не то их пришлось бы обозначить нежелательным именем.
Слово «бездна» звучало и хотело подчеркнуть сугубо женскую значимость, если можно так сказать, даже опасение, что Мильк не падёт в эту яму. Но юноша быстро изменил выраженье своего лица, оно стало лихорадочно сосредоточенным, так как второе предупреждение пророка прозвучало строже. Тот приказал:
– Приоткрой Величество складку наготы!